– Ты что творишь, майор?! Тебе что, кроме подчиненных трахать некого, а? Подождал бы до вечера, съездил на Тверскую. Мне же теперь девчонку придется куда–нибудь переводить. Куда–нибудь, поближе к вашей исторической родине. В Белозерск, на рыбоконсервный завод… Чтобы секреты врагу не достались.
– А зачем нашим врагам тайны консервирования? – спросил я генерала.
– Вот и я думаю, зачем им такие тайны? Мне ж, в принципе, не жалко. Не мое это дело, да и кабинет, в общем–то, ваш, господин представитель.
– А разве я на мониторе был? – слегка удивился я.
– Ты – нет, – не стал врать генерал. – А вот Ксения – да, была. Радуйся, что ни один враг не скажет – чем это таким девушка занималась. Может, репетировала?
– А генерал–майор Унгерн догадался? – усмехнулся я уже веселее.
– Ну, несложно было догадаться. И не радуйся… Мало ли, что тебя не было видно. Знаю по печальному опыту – не своему! – что такие вот… отношения, ни к чему хорошему не приводят…
Мне хотелось шаркнуть ногой, понурить голову и, как нашкодившему школьнику ответить: «Я больше не бу…», но решил промолчать.
– Да, а чего тут «Макар» лежит? – углядел шеф пистолет, который я сунул на подоконник. – Вы что, перестрелку хотели затеять? Это ж, Неволиной пистолет.
– Ксюшка стреляться хотела, – «заложил» я девчонку.
Унгерн, приложив палец к губам, показал на объектив.
– Не работает, – улыбнулся я. – Только, не спрашивай, господин генерал, почему. Сам не знаю почему, но знаю, что не работает.
– М–да… Ну, ладно, проехали. Стресс сняли. Знакомо. Я теперь и другое понял. Кстати, пистолет забери.
– В чем это он? – взял я из рук начальника свой АПС. Вся рукоятка была в чем–то коричневом и липком…
– Как я понимаю – в мозгах… Ничего, отскребешь, отмоешь… Ты его так засадил, что полчаса вытащить не могли. В лоб, словно из помповухи пальнули. Но лучше тебе что–то другое завести. Молот там, боевой. Томагавк. Я думал, как это ты умудрился того злодея завалить? Он же, по любому, тебя застрелить должен был. Ну, не может человек бросить предмет так, чтобы он летел быстрее пули. Тут, извини, физика. А посмотрел, как ты с Ксюшкой «воевал», скорость твою оценил и понял, что физику я плохо учил. Либо, ты уже не человек.
Отдых после боя
– Ну, поехали майор, поехали… – вскочил Унгерн с «гостевого» стульчика. – Я же обещал тебя настоящими пельменями накормить.
Я в задумчивости посмотрел на монументальные часы, показывавшие четыре … виноват, шестнадцать часов. Батюшки, так и всего–то четыре часа прошло?! Точно помню, что обедать уходили в двенадцать. За каких–то четыре часа успели пообедать, «повоевать», посидеть в «обезьяннике»… А потом еще кое–что...
С готовностью вскакивая из–за стола, я все–таки поинтересовался:
– А до скольки у нас рабочий день?
– Выедем позже, в пробку попадем, – озабоченно отозвался генерал, не соизволив ответить на вопрос. С другой стороны, кто мне будет устанавливать рабочий день? Да и кто знает, есть я на службе или нет?
Генерал стремительно прокатился по приемной, на ходу сделав ручкой Ксении. Мне пришлось напрячься, чтобы не отстать. Куда и девалась хваленая скорость?
Выкатившись на крыльцо, Виктор Витальевич махнул указательным пальцем и побежал в сторону служебной стоянки. Огибая крутые тачки (В марках не силен и, «БМВ» от «Мерседеса» не отличу, но не на «Жигулях» же в «конторе» ездят? ), генерал подвел меня к солидной – даже я понял, что недешевой – машине темно–вишевого цвета, с надписью «Форд» на решетке.Нежно погладил ее по крыше, а потом, углядев что–то нехорошее, сердито заурчал и полез за носовым платком. Не дотянулся.
– Cволочи! Опять нас...ли! – выругался генерал.
Сдерживая смех, я забрал у начальника платок и вытер какашку.
– Вчера на мойке были. Мне ее с шампунем драили, а эти, крысы летучие, – пожаловался Унгерн и погрозил кулаком в сторону «символов мира», расхаживающих тут и там. – На грязную не гадят…
– Голубь знает, куда какать! – глубокомысленно изрек я, пытаясь вернуть генералу грязный платок, но тот лишь брезгливо отмахнулся, показывая – выбрось, куда–нибудь… Скомкав платок, запустил им в голубей. Жаль, ничего тяжелого в нем не было – не долетел.
– Садись, товарищ полпред. И пристегнуться не забудь, – поерзал генерал в кресле.
Унгерн не пытался ни превысить скорость, ни обогнать кого–либо. Вел уверенно и аккуратно. Кажется, даже все правила соблюдал. Опять–таки, мне «безлошадному» сложно судить. Ехали молча. То есть, о делах не говорили. Да и кто будет говорить о делах в машине?
– Мне бы прибарахлиться, – сообщил я генералу, критически глянув на свои брюки и демонстрируя рваную куртку.
– Сейчас супермаркет будет. Ты – на второй этаж, где одежда, а я продуктов прикуплю… Двадцать минут хватит?
– Должно, – прикинул я.
Свернув к магазину, генерал вдруг передумал:
– Сиди в машине. Сам что–нибудь куплю. Еще за бомжа примут.
– Почему за бомжа? – обиделся я. – Не такой уж и бомжеватый. Ну, драный слегка.
– Драный – ладно. Но пахнешь, словно год на помойке жил. Тебя Ксюшенька чем намазала? Пастой чудодейственной? От ушибов и прочего?
