Изо всех сил отворачиваюсь от фрески весь четверг, но в пятницу марафон рождественских фильмов пробивает мое и так не очень прочное самообладание, сбив с ног волной эмоций. Мне становится жалко пирата, которого вот-вот отправит на дно громадное морское чудище. С «Майской красавицы» к нему летит спасательный круг, а все деревья, даже пальмы, я украшаю серебряными звездочками.
Уэсли тут же замечает и добавляет другие украшения и огоньки. Мы по очереди тайком заглядываем в бальную залу, дорисовываем то одно, то другое, пока роспись не начинает напоминать Нетландию, а не обычную фреску с лагуной. Мне становится дурно. Сейчас я общаюсь с Уэсли больше, чем когда мы говорили вслух.
И он, и я уже окончательно перебрались в особняк, Уэсли – в мою старую спальню наверху, а я – в гостевую спальню прямо под ней. Ночью до меня доносятся его шаги: по второму этажу, в коридор, потом вроде бы замолкают, но вскоре возобновляются. И уснуть я могу, только когда он наконец успокаивается – не потому, что шум мешает, а потому, что не могу перестать представлять его, гадать, что он делает и о чем думает.
В пятницу вечером от него приходит сообщение:
«
Самое время отменить всю эту охоту за сокровищами, прости, бабушка Вайолет. Она поймет, если мы не станем выполнять это желание.
«
Собираюсь на всякий случай отключить телефон, но Уэсли отвечает очень быстро:
«
Я сажусь так резко и быстро, что расплескала бы по бальной зале всю воду, будь она в этой ванне на лапах. К счастью, я лежу просто так, полностью одетой.
Он рассказал о моем отеле брату. Его брат знает о моем существовании. Интересно, Уэсли в смокинге тогда сфотографировали на свадьбе Кейси? Но задать этот вопрос я не могу, иначе он вновь поднимет тот больной вопрос о своей фотографии.
«
Он отвечает очень быстро, наверное, написал заранее и сейчас просто отправил:
«
Ни один из этих розовых не передает цвет дома на открытке точь-в-точь, но мое сердце и так уже настрадалось, и я могу только радостно согласиться. Уэсли взял и нашел тот шрифт. Подобрал цвета. Этот угрюмый, застегнутый на десять тысяч пуговиц великан, который растения любит больше, чем людей, собирается покрасить дом в розовый просто потому, что женщина, которую он знает всего месяц, была по ошибке уверена, что «Падающие звезды» должны быть именно того цвета.
– Тебе не нравится?
Я резко оборачиваюсь. Уэсли.
Хватаюсь за бортики ванны, напрягшись: хоть бы я выглядела не так, как себя чувствую.
– А?
– Ты не ответила.
Смотрю на экран. Он отправил сообщение четырнадцать минут назад. Я мечтательно смотрела в никуда целую четверть часа.
– Прости, задумалась. Эти оттенки просто идеальны, спасибо. И спасибо, что нашел и шрифт тоже. Какая замечательная идея, использовать для рекламы моменты из того времени, ностальгию. Обыграть историч…ность. – В конце получается писк, и говорю я слишком поспешно.
Когда лежишь в ванне посреди комнаты, а над тобой возвышается мужчина, ощущения совсем другие. Склонив голову набок, он изучающе разглядывает меня, и это простое движение подстегивает пульс, заставляя кровь нестись быстрее.
