Даже сейчас, когда режиссера и близко не было, женщина чувствовала на себе этот взгляд. Он будто бы выжег клеймо на ее коже, или так просто казалось? И тысячи мыслей навязчивым клином кружились в голове. Она справилась? Ей удалось передать то, что требовалось? Был всего один дубль… И, возможно, она поспешила. Самонадеянность — вот Дашкино второе имя. А еще было совершенно непонятно, где взять силы просмотреть вместе с Германом отснятый материал… Она не была глупой, поэтому прекрасно понимала, что заинтересовала мужчину. Когда ее хотели, Дашка определяла на раз-два. Долгие годы тренировок, что б их! Пугающим было то, что все женское в ней откликнулось на этот призыв. Ситуация из ряда вон… Это в прошлом Дашу можно было обвинить в неразборчивых связях. Но последние тринадцать лет она и близко не подпускала к себе мужчин. Керимов отбил охоту надолго. После того, что он с ней сделал, во что превратил… А! К черту! Обещала ведь себе не вспоминать.
— Дашка! Ох, и напугала ты меня! — всплеснула руками Люба.
— Извини.
— Да, ничего. Ставр уехал в город, а я, думаю, дай зайду. Как твои пробы?
— Да, ничего, — подозрительно уставилась на женщину Дашка. — Это как же Ставр уехал, а тебя на базе оставил? Из-за меня, что ли?
— Да, ну… У меня много работы, — отмахнулась женщина.
— Угу, конечно, — скептически скривилась Даша. — И мои пробы, конечно же, не причем. И не переживаешь даже?
— Переживаю. Очень. — Люба сложила руки на груди и подперла спиной подоконник. — Глупости, да? Ты взрослая, умная женщина, а я все равно за тебя волнуюсь.
— Не стоит. Правда… Все будет хорошо. Я никогда не сорвусь, и не подведу вас…
— Причем здесь это? — насторожилась Любовь.
— Как это причем? Разве ты не из-за этого переживаешь?
— Нет! Как тебе только в голову подобное взбрело?! У меня даже мысли не было, что ты можешь сорваться.
— Тогда из-за чего?
Самое страшное, что Дашка искренне не понимала.
— Я боюсь, что тебе сделают больно… Как тогда, — взволнованно начала Люба. — Но одновременно с этим очень боюсь, что ты пожалеешь, если упустишь возможность сниматься. Или, наоборот — разочаруешься, уже ввязавшись в процесс… Я так не хочу, чтобы ты переживала, Дашка! Так боюсь, что тебе вновь разобьют сердце…
— Да, что ему будет, Люб? — с показной бравадой парировала Даша. — Оно у меня таким панцирем покрылось за все это время, что никаким переживаниям его не прошибить. Ну? Ты чего расстраиваешься? Ну-ка, выше нос! Ставр меня четвертует, если прознает, что я тебя расстроила.
— Можно подумать, от него можно что-то скрыть… — грустно улыбнулась Люба.
— Люб, — посерьезнела Дашка, — у меня правда все хорошо! И давай больше не будем об этом, ладно? Ну, ничего ведь не случилось. Ни-че-го!
Люба кивнула головой, соглашаясь. Если Дашка утверждала, что все в порядке, то нагнетать ситуацию было действительно глупо. Они разошлись, каждый по своим делам, и все бы на том и завершилось, если бы не Костя, который ближе к вечеру ворвался к ней в кабинет:
— Можешь уделить мне несколько минут?
— Кончено…
— Пойдем. Глянешь кое-что. Я тут посмотрел на досуге. И тебе, думаю, будет интересно.
Люба посеменила вслед за шкандыбающим на костылях мужчиной и замерла у входа в небольшой кинозал.
— Ну, пойдем, чего застыла?
— Что ты задумал, Костик?
— Ты должна это увидеть, Люба. И, как профессионал, сказать — разве может такой талант пропадать?
— Я не знаю… Она не хочет, Костя. Я разговаривала с ней сегодня. Даша абсолютно отчетливо дала понять, что не заинтересована, и…
— Вранье. И тебе это известно! Она просто боится! До усрачки боится не оправдать чьих-то надежд… Просто, посмотри! Посмотри, и скажи, что ее место не в кадре.
Люба нерешительно вошла в открытую мужчиной дверь. На мгновение сощурилась — так сильно ударил по глазам свет, льющийся с большого экрана. Герман тоже был здесь. Сговорились, выходит…
— Готовы? — зачем-то поинтересовался он, перед тем как дать отмашку на запуск отснятого материала.
Женщина кивнула. Когда-то давно, еще в прошлой жизни, Любовь возглавляла крупнейший кинофестиваль в стране. И, конечно же, она разбиралась в кино и всех нюансах кинопроизводства. А еще со стопроцентной точностью из десятков никому не известных людей Люба могла выделить лица будущих звезд. Сейчас она видела ярчайшую из них. Это было бы глупо — отрицать очевидное. Даша Иванова была гениальной актрисой. До дрожи, до слез, до перехваченного спазмом горла талантливой. Не знающей себе цену, запутавшейся маленькой девочкой.
— Ну, что скажешь? — требовательно спросил Константин, когда экран потух.
— Ты и сам знаешь, что… Она просто невероятная. Без какой бы то ни было школы так играть, это… Немыслимо просто.
— Тогда мы просто обязаны убедить ее не упустить свой шанс.
