Генри стоял передо мной такой правильный, настолько безупречный. Глядя на этого парня, веришь каждому его слову.
– Они будут тебя осуждать?
– Они? – я нахмурил лоб. – Нет. Они с самого начала думают, что я гей.
– Думают?
– Я… – мне пришлось оправдаться. Он заставляет меня нервничать. – Я с самого начала сказал им, что я гей. Я так говорю часто, чтобы отгородиться от лишнего внимания. Для них это не является сюрпризом. Нет, я спрашиваю тебя, потому что беспокоюсь, что мог своим импульсивным поступком обидеть или подставить тебя, я, наверное, должен извиниться.
Генри прервал меня:
– Клим. Меня не беспокоит людское мнение. Еще в детстве отец объяснил мне, что для меня это не имеет никакого значения. Я поверил.
Я какое-то время смотрел на него, переваривая услышанное. Затем мы снова направились к ребятам.
– Твой отец имеет для тебя очень большое значение? – спросил его осторожно.
Прозвучало его обычное:
– Да.
Мы вернулись, я хотел сесть на песок, но Генри взял свою и мою одежду, подошел к нам, сказал ребятам:
– Очень рад был с вами познакомиться. Но должен извиниться, мы уезжаем.
Девчонки смотрели в немой мольбе на нас обоих, я лишь развел руками в стороны, приняв от Генри одежду, которую он мне протянул. Не собирался перечить ему. Уже устал ждать, когда этот парень окажется в моих объятьях!
– Клим???
– Завтра созвонимся, – сказал им, послушно следуя здоровенным танком за тем, с кем хотел провести следующие часы.
Вполне может быть до самого утра.
Он сел на пассажирское в мой кабриолет. Я на водительское. Но прежде ехать – открыл бардачок, вытащил оттуда большую лилово-черную пачку, отдал ему в руки. Он принял, в немом вопросе посмотрев на меня.
– Хочу тебя, – мой голос рухнул в восторженный хрип. Вечерний летний воздух наполнился ароматом его сильного тела. Я уже не был уверен в том, что увижу дорогу перед собой.
Генри покрутил в руке коробку. Я взял самую большую пачку презервативов – MAXI PLUS и еще два в подарок.
Впервые я увидел хоть какую-то эмоцию на его холодном, пусть и загорелом лице. Он поднял бровь, глядя на то, что я ему передал.
– Поедем ко мне, – коротко велел он. – Я покажу дорогу.
Я повернул ключ в зажигании. Уже тогда корил себя за то, что веду себя с ним, как будто мне от него нужен только секс. Но мне и вправду снесло крышу, не могу ни о чем думать, кроме этого.
Уже в пути он сказал:
– Но ты должен быть готов – сперва массаж, потом секс. Я должен закончить курс.
Я кивнул. Его слова и горячие мысли в моей башке, которые он вызвал этим напоминанием, наполнили рот его водителя слюной.
Мы приехали в рабочий район, если это так можно назвать. Для туристов – это все еще старый город, на самом деле здесь нет жилья на одну ночь. Об этом мне рассказали новые друзья. Здесь сдаются крохотные квартиры и апартаменты для тех, кто как раз работает для туристов. Одно важное отличие от туристической зоны – в этой части города есть круглосуточные магазины и аптеки, чего не найдешь в других местах. А все потому, что рабочий народ часто заканчивает или начинает смены поздно и не успевает уложиться в график работы обычных продуктовых магазинов. Здесь, кстати, даже одежду можно купить ночью.
Мой пассажир живет в двухэтажном желтом доме. Я запарковался прямо у дверей – здесь места на улицах было предостаточно, машин мало, в основном велосипеды и мотороллеры.
Я поднимался за Генри, постоянно озираясь по сторонам. Совсем ничего не знаю о нем, это был шанс познакомиться с ним немного ближе.
– Ты живешь один? Отдельно от своей семьи?
– Да. Я работаю.
Я так и понял. Навряд ли его семья обитает прямо в городе. Часто местные ребята реально живут где-то в деревне, а в городе селятся, потому что так ближе к работе. При графике спасателей – это действительно выход. Я уже не раз представлял себе небольшой старый домик, где живет его бабушка, отец, мама. Интересно, у него есть братья и сестры?
– Ты один у родителей? – спросил, пока Генри отпирал замок своим ключом.
На его двери не было таблички с фамилией. Обычно такая надпись присутствует на всех дверях. Здесь не было. В Европе во многих странах номера квартир не используются, найти необходимую тебе ты можешь только по такой табличке.
– Да.
Мы вошли на его территорию. Скромных размеров студия. Нет, не крохотная, здесь была и кухня, и диван – зона у телевизора, и большая двуспальная кровать. Шкаф открытого типа – нет ни дверей, ни ящичков, одежда сложена аккуратными стопками или висит на вешалках. И везде хирургическая чистота. Ни грязной посуды в раковине, ни оберток от чипсов, ни грязных носков или мокрых полотенец.
Он еще утром решил, что пригласит меня или Генри и в самом деле так живет?
Развернулся к нему. Честно говоря, в этот момент это меня меньше всего интересовало. Подлетел к нему, схватил за крепкие плечи, притянул к себе, наклонился, на мгновение застыл, как бы выпрашивая разрешения поцеловать его губы. Сиреневые глаза невозмутимо изучили мой рот, лишь потом его голова подалась немного вверх, навстречу мне.
