Мы бы еще долго болтали, но тут у меня зазвонил мобильный телефон, и я вышел в коридор.
Звонил мой старинный приятель Миша Поздняков. Мы с ним еще в газете «Семейный очаг» работали.
— Женя, выручайте. Я на мели. Нужны деньги — триста «баксов». На месяц.
— Хорошо, приезжайте вечером ко мне домой (я продиктовал адрес).
Вечером Миша был у меня дома.
Поболтали о том о сем. Я его попросил вернуть деньги точно в срок.
— Женя, нет вопросов.
Через месяц Миша позвонил и попросил отсрочки на две недели.
Я спросил:
— Когда точно сможете отдать? Назовите дату!
— Пятнадцатого февраля.
Договорились.
Ни пятнадцатого, ни шестнадцатого, ни двадцатого Миша не позвонил. Двадцать первого я сам набрал его номер телефона.
И удивленно спросил:
— Миша, ну почему же вы не звоните?
— А я вам звонил. Никак не мог дозвониться.
Я чуть не засмеялся от банальности ответа.
Когда ему надо было, он меня нашел. Когда пришел черед возвращать деньги — не дозвонился. Знакомо.
Но должок, слава Богу, вернул. На следующий день. Я был рад.
…Я сидел за письменным столом и размышлял. Что мы имеем на входе? Жизнь. Что мы имеем на выходе? Смерть. А в промежутке? Вот эту грязную, вонючую борьбу за существование, за выживание. Но ведь все равно не выживешь и рано или поздно придется надевать деревянные костюмы. Так что же я суечусь, мельтешу? Приспосабливаюсь к разным ничтожествам и карьеристам? Но как быть иначе? Ведь подобные нравы везде — в любой компании. Как жаль, что у меня нет большого состояния. Если бы оно было, ни дня бы не работал. Вообще, из дому бы не выходил.
Пока я предавался своим нехитрым и наивным размышлениям и грезам, в дверь постучали.
Ко мне в кабинет зашел Юра Пересветов.
Начал, как всегда, рассказывать о своих литературных успехах:
— А мне дали премию имени поэта Кулебякина за вклад в развитие гражданского общества! Представляешь, дали за очень скромную сумму. Это мне крупный начальник Союза писателей Леонид Котюхов помог. Он и стихи пообещал в журнале «Парнас» напечатать. Тоже содрал по-божески. Он вообще порядочный человек. Берет со всех немного. И дает нам, поэтам, путевку в жизнь. Ты знаешь, мои песни поет уже вся страна!
— А кто из исполнителей конкретно? — робко уточнил я.
— Народ поет. Сам пишет мелодии на мои стихи и поет. Если поедешь на Кубань — из любой хаты мои песни звучат.
Он стал, подвывая, декламировать:
Юра ушел, а я опять размышлял. Сопротивляться не обязательно прямо. Наверное, лучше слиться с толпой, стать частью единой машины. И уже действовать изнутри. Только так работают шпионы. Только так можно выжить в большой фирме.
Забежала Лерка. Жаловалась по традиции на «откатчицу» Надежду. Через полчаса опять зашел Юра Пересветов. Говорил, разумеется, о своих успехах. Читал стихи, а потом вдруг перешел на женщин…
Мы с Леркой слушали.
— Знаешь, Женек, почему у них всегда плохое настроение? — спросил он несколько невежливо, как будто Лерка не находилась рядом.
— Почему?
— Потому что плохое настроение — это способ управлять мужиками. Их тактика такова: сначала найти мужика, посадить его на иглу сексуальной зависимости, а потом включать плохое настроение, чтобы выжимать побольше денег.
— А светлые чувства? — задала вопрос Лерка.
— Какие, на хрен, светлые чувства, — засмеялся Юра. — Жадность — вот ваши светлые чувства. Денег нужно больше, денег, чтобы шмотки покупать, трусы и лифчики по десять тысяч рублей. А стихи вам не нужны, даже мои великие стихи. А ведь я лауреат премии имени поэта Кулебякина.
Лерка слушала, слушала, а потом вставила:
— Сам ты жадный, Юрий Николаевич, а стихи у тебя говно. Я читала их своей дочке. Она у меня, конечно, дура, но в книгах понимает. Она мне прямо сказала: «Стихи Пересветова — хуйня! Даже хуже, чем у Евтушенко».
— Нет, я не могу эту слушать, — Пересветов чуть не заплакал. — Женя, как ты можешь работать в таком коллективе?!
Он выбежал в коридор, а я пошел в столовую. Там приземлился за одним столиком с новым начальником службы безопасности Ильясом Турсуновым. Он, как ни странно, оказался весьма умен.
— Между разведкой, PR и журналистикой нет никакой разницы, — сказал он мне, прожевывая свинную отбивную. — Все занимаются одним делом — сбором информации.
Я кивнул.
— Ты вот тоже, наверное, шпион. Тебя здесь многие боятся.
Я рассмеялся.
— Нет, я простой советский парень, — сказал я.
Теперь рассмеялся он.
Выходя из столовой, я столкнулся нос с носом с взволнованным Юрой Пересветовым.
— А я тебе везде ищу! — воскликнул он. — Вот смотри! Мне только что принесли!
Он показал мне красивый глянцевый журнал поэзии «Парнас», где его напечатали.
