П. В. В наше время Западом был запад Советского Союза, то есть я сам жил на Западе – в Риге. И в отсутствие настоящих западных алкогольных напитков играли роль вот эти самые, производящиеся в Прибалтике. Это был знаменитый таллинский ликер
А. Ш. Летом 1985 года, сразу после начала антиалкогольной кампании, я поехал переводчиком делегации чилийской Социалистической партии Альенде в детский лагерь “Артек”. Система алкоголизации “Артека” (в основном это старшие пионервожатые) была налажена. Вот когда я приехал, это был июль 1985-го, эта система рухнула. И надо было все делать заново, потому что все боялись. Ясно было, что будут какие-то показательные суды, первые, кто попадутся на растлении пионеров или пионерок, они будут уволены или исключены из комсомола, и так далее. Мне довелось участвовать в создании новой системы как раз через иностранных друзей, иностранных гостей, поскольку им ничего не будет. Так вот, договаривались с ними. И они были людьми, которые с местными поставщиками вин и чачи договаривались, как эти тропки будут в лагерь вестись и как это все будет организовываться.
И. П. Коллеги, вы давно живете за границей. Ваши вкусы, ваши алкогольные пристрастия изменились?
П. В. Да, вы знаете, довольно сильно изменились. Я как в юности не пил водку по бедности, так и сейчас не пью. И хотя я семнадцать лет прожил в Нью-Йорке, я так и не привык к виски. Очень давно, полтора десятка лет пью только вино.
И. П. Андрей?
А. Ш. Вы знаете, Игорь, я, как сказали бы в моей молодости, пью все, что горит, я люблю экспериментировать. Поэтому в зависимости от настроения, и состояния души, и времени года я экспериментирую с разными напитками. Хотя, пожалуй, сухие вина остаются главными. Последние пять-семь лет, когда в Москве закончилось время бедности, восстановилась винная карта советская, очень интересно, приезжая в Москву, сравнивать свои прежние впечатления с теми, что сейчас. Причем сравнивать на основании нового опыта, накопленного за границей, на Западе, скажем так. Выясняется при этом, что какие-то вина выдерживают, грузинские прежде всего, если они не фальшивые, испытание временем. Какие-то даже по тем временам западные продукты, например, болгарский коньяк “Плиска” – это невероятная гадость. А тогда же за одну форму бутылки (она была в форме бомбочки), тогда казалось, что с этим можно прийти в хороший дом.
П. В. Сейчас в России – и это, конечно, полностью лежит в реставрационном настроении общества, – стали выпускать те самые портвеши, ту самую бормотуху. Сейчас можно купить в Москве портвейн “Агдам” чудовищного вкуса. Я специально купил и попробовал, он так же отвратителен, как был и тогда, но он продается в плане ностальгии.
Программа: “Поверх барьеров”
Ведущий: Игорь Померанцев
4 ноября 2005 года
ИГорь Померанцев. Традиционная рубрика “Красное сухое”. “Послушне хласим” – поется в чешской пивной песне. “Послушне хласим” – любимое выражение Швейка. По-русски – “осмелюсь доложить”. Но речь сегодня пойдет не о Швейке, а о его создателе Гашеке, и не только о нем.
Со мной в студии коллега Петр Вайль, автор книги “Гений места”. В этой книге портреты тридцати пяти гениев – классиков литературы, кино, театра, живописи.
Петр, гений – это всегда перебор – энергии, мощи, творчества. Отношением к алкоголю гении отличаются от прочих людей? Давайте начнем с древних классиков. У вас их двое – Петроний и Аристофан.
Петр Вайль. Что касается Петрония, он прежде всего гурман, а значит, человек, понимающий в выпивке, но, пожалуй, не более того. Ничего специфического я из его писаний не выловил. Другое дело – Аристофан. Все мы знаем, и все человечество знает и живет в таком ощущении, что древние греки разбавляли вино, и это всегда ставится в упрек пьяницам нового времени. Вот, дескать, великие греки так-то и так-то.
