Дубильщик побледнел и уставился на меня, будто, дубина, и сам не знал, кого он там увидел.
— ТВАРЬ МНОГОГОЛОВАЯ! — крикнул я.
Первые ряды отшатнулись, а по остальным пробежал испуганный возглас.
— Худая, сутулая, вместо рук — куриные лапы! — крикнул я и растопырил пальцы. — А голова… Не одна, а много! На шее и плечах, вместо одной головы, херова туча, будто бородавки повылезали!
Толпа заткнулась. Стихла площадь. Спустя время до меня донёсся шёпот:
— Харв… харв…
— Точно, харв…
— Рассказывай дальше! — я пнул дубильщика в спину.
— Дальше…, — он почесал голову. — Ну это… тут…, — изобразил рукой пистолет. — Ба-бах! А он — хрррр! Потом его…, — Фелактий махнул рукой, проливая спиртное. — И тот… полмагазина…, — скрестил руки и опустил голову. — Всё, бл*ть…
Народ уставился на меня: «Переводи!».
— Короче, мы выследили эту тварь. Напали. Начали стрелять, а ей пофигу. Кровь брызжет, а она не падает. Мало того, она ещё и телепатией обладает. В воздухе руками машет, а мы в разные стороны разлетаемся, будто листья на ветру. Бам! Биба отлетел в магазин и стену проломил. Второй бам! Бобу об землю шандарахнуло! Третий бам! Кривоносый лежит под завалом огромных бревен!
— Меня…, — дубильщик обхватил себя за шею. — Хш-ш-ш! Крыша, хр-р-р!
— Он его в телекинетический захват взял и к себе подтянул. Архип тварюге прямо в морду пальнул и бросился в рукопашную душить, а тварь его вместе с крышей в магазин провалила.
— И тут, думаю, всё…, — Фелактий глотнул из бутылки. — Он меня, шах! — отставил бутылку в сторону и сжал кулак. — И почти вжум! — Хлопнул раскрытой ладонью по кулаку.
Люди вопросительно уставились на меня.
— Трахнуть он его хотел.
— А?
— Как трахнуть?!
— Шучу-шучу! Голову оторвать хотел!
— Га, — кивнул дубильщик. — А потом он, — Фелактий показал пальцем на меня. — Хыдыж! — махнул рукой.
— Спрыгнул я на эту тварину с крыши и мечом по башке секанул! И вот!
Я подошел к лестнице и откинул кусок коричневой ткани. На земле лежали две окровавленные головы. Одна иссохшая, как у мумии, а вторая свежая.
— Это ж пропащий Куприян! — крикнул кто-то, показывая на свежую голову.
— Харвы вернулись!
— Не бойтесь! — крикнул я. — Глинский не просто так управляет этими землями. Как официальный потомок и представитель, так сказать, я беру на себя ответственность! Тварина знатно получила по харе и больше сюда не сунется!
Народ затоптался. Начали переглядываться. Повисла неловкая пауза, которую прервал знакомый подростковый голос:
— Слава Глинскому!
— Слава!
— Спасибо!
— Ура Глинскому!
Любовь и одобрение обрушилось на меня, будто денежный дождь. Кайф. Я отыскал глазами Криса и кивнул. Оружейник не растерялся. Премию заслужил. Не то что хренов Дементий. Стоял, в носу ковырялся и ногти грыз. Перессал, будто вместе с нами там был. Тот ещё типок.
… … …
От Румянцева мы возвращались четырьмя каретами. Приехали на двух, пригласили почтенного гостя и назад погнали на четырех. В одну он загрузил себя, бухло и табак, а в другую «порченных красоток из доков», как он их называл. Румянцев настаивал, чтобы мы остались у него, но я должен был ответить гостеприимностью. Тем более, и повод был. Харву яички подрезали.
— Так кто такой этот харв, говоришь? — спросил я у Дементия, глядя из кареты на золоченый купол храма Румянцева.
— Харвы — это древние демоны. То ли проклятые люди, то ли демоны, появившиеся прямо из преисподней, — ответил Дементий, кутаясь в плаще. — Я много не знаю. Да и вообще, я думал, что харвы — это выдумки. Сказки, чтобы детишек пугать.
— Тебе бы, Дементий, меньше думать, и больше делать. Планы составлять и землями управлять — это точно не твоё. Может тебя в косари перевести? Травы под окнами наросло, скоро солнце заслонять будет.
Помощник заткнулся и посмотрел в окно. Обиделся, видать.
— Ну ладно, ладно! И чего эти харвы в легендах делали?
— Нападали на людей, обезглавливали и присваивали себе их головы. Приращивали к своему телу, а их жертвы становились верными прислужниками тёмных хозяев.
— А ты не думал себе вторую башку прирастить? — я улыбнулся и похлопал Дементия по плечу. — Ну всё, всё, молчу! Получается, я теперь не просто сопля, а — признанный герой. Пи*дюку из детских сказок две башки отрубил и выгнал к херам на мороз! Не советую, козлам всяким со мной связываться. Я и сам бы с собой не связывался. Хрен знает, чего от меня ждать! Сегодня карету с девками перетрахаем, а завтра? Устану от них. Позову тебя в мужья, Дементий. Пойдешь?
… … …
Кортеж приехал к башне. Хихикающий эскорт вывалился на дорогу, а нас встречает благодарная толпа. В основном пацаны. Кричат, ликуют: «Слава Глинскому», «Спасибо Глинскому!», «Уважение и почет господину!». Приятно, конечно, но это уже лишнее:
— Ну, ладно-ладно, вам, парни! Не надо, не надо!
А эти всё продолжают: «Слава! Слава!», «Дай афтографф!», «Можно с вами сфотографироваться?».
— Ну всё, всё, спасибо!
Провожаю эскадрилью девчонок в башню. За ними — грузчики Румянцева с бухлом. Последнего пропускаю перед собой уважаемого гостя — самого Румянцева:
