Но как он мог узнать, куда придёт харв? Попахивало секретностью. Харв не очень-то хотел показываться на люди, выбирал жертв-одиночек. А может, харва информатор подсёк, когда тот приходил на место, на разведку? По-хорошему нужно найти этого пацана. Вместе с ним подловить харва и тогда уже окончательно грохнуть. Вот и займусь этим. Не сегодня. На днях. Завтра, может… или когда? Немного свои дела разгребу и сразу. А дел-то у меня — ого-го!
В планах: построить нормальный каменный дом вместо стрёмной деревянной башни; найти нормальный отряд наёмников, чтобы чувствовать себя, как у бога за пазухой; замутить бизнес. Сидеть на денежном потоке от Мещерского — прикольно, но слишком зависимо. А вдруг не даст?
Постучавшись, ко мне вошли Крис и Архип. Архип накручивал заплетённую косичку на бороде и зевал, а пацан держал в руке бумагу:
— Вот, господин Глинский, — протянул мне. — Провели опрос, как вы и просили.
Я взял бумагу и посмотрел:
— Та-а-а-к! — поднёс чуть ближе. — Ага. Ага. Ясно. Хм-м-м.
— Вы верх ногами держите.
— Конечно, блин, вверх ногами, — я перевернул бумагу. — Кто так коряво пишет?
Попробовал ещё раз разобраться и передал бумагу Крису:
— Чего там?!
— Из шестидесяти трёх опрошенных за вас готовы отдать голоса — четверо!
— Чё?!
— И эти четверо состоят в нашей группе по патрулированию, — добавил Крис.
— Бестолочи, блин! А они знают, что я их задницы от харва спасаю?!
— Знают, но намного больше их беспокоит личный достаток, — ответил Архип. — Денег не хватает.
— Ладно. Голосовать пока не будем. Валите!
Помощники ушли, а я подошёл к окну и почесал затылок. Денег им, блин, не хватает! И что мне сделать?! Дементий, ишак сутулый, свидетель, что я к Ростопчиной ходил. Гром-баба в гробу видала мои подкаты и разговорчики. С ней не договориться. Если, конечно, не предложить ей что-то стоящее. Что-то… Та-а-ак!
Появившуюся идею я закрепил хорошим глотком вина. Сбросил с себя халат и подошёл к шкафу. Что тут у нас? Это не то. Не то. Говно. Хлам. Дрянь. Ну-ка! Нашёл широченные коричневые шаровары. Так лучше. Белая рубашка, длинный кожаный плащ с воротом, ботинки с острыми носами. Неплохо. Нужен ещё головной убор. Таковых в гардеробе не числилось. Пришлось выходить из положения. Порвал кофту и повязал на голове. Оно.
На первый этаж я спустился с мечом в одной руке и пистолетом — в другой:
— Дементий, налей-ка мне рому!
— Рому? — скривился старик.
— Рому-рому! Что ещё, по-твоему, пьют пираты?!
… … …
Капитан по прозвищу Гончий стоял за штурвалом и смотрел на спокойное чёрное море. Неравномерными пятнами у воды висел туман. По водной глади бесконечно полосой отражалась луна. Тихо. Поскрипывали мачты, шептались моряки.
Рядом с Гончим стоял помощник и смотрел в подзорную трубу. Смотрел не в море, а на выступающий по правую руку мыс. Затем он вдруг дёрнулся, передал трубу капитану и показал пальцем. Гончий взял трубу. Есть. На вершине мыса в скальной впадине показался огонь факела. Ночь обещала быть урожайной.
— Полный ход! — взревел капитан.
Разведчик с земли передал капитану, что торговый корабль показался на горизонте и движется к докам Виктомска. Отлично. На парусах и с попутным ветром они обогнут мыс и выйдут наперерез.
Корабль дёрнулся, заскрипел и понёс подгоняемый ветром свою громоздкую тушу. Скорость была небольшой, но торговцу приходилось ещё тяжелее, а значит, он был ещё медленнее.
Корабль Гончего выскочил из-за мыса. Капитан увидел белые паруса и светлую огранку по контуру корабля. Деваться тому некуда. Пираты срезали.
— Приготовить крюки! — крикнул Гончий. — Идём на абордаж!
Торговое судно спешило к порту, надеясь проскочить перед пиратским кораблём. Но потом смирилось и повернулось боком. Капитан торговца испугался, что его пробьют на скорости носом. Понял, что бежать бессмысленно, и подставил себя под абордаж. Всё пройдёт как по маслу. Не будет ни драки, ни жертв. Отгрузят половину и поплывут дальше.
Приблизившись к торговцу, Гончий удивился пустотой на палубе. Все сидели в трюме? Или он вообще пустым идёт? А это что?
Прямо посредине корабля стояло сооружение из досок и верёвок. Похожее на катапульту. С рычага соскочила натянутая верёвка и катапульта выстрелила. Бочка с горящим фитилём взмыла в небо, пролетела двадцать метров и приземлилось точно на палубу к Гончему. От столкновения хрустнула и надломилась, рассыпав по палубе порох. Фитиль закончился.
… … …
Сидя в шлюпке, закрытой брезентом, я увидел, как бочка отскочила от палубы пиратов. Дерьмо, блин. Та раскололась, порох просыпался. Да и хер бы с ним — с порохом. Герметичность нарушена, а значит, взрыва не будет. Криворукий оружейник всё-таки просчитался с длиной фитиля. Осёл!
Фитиль закончился. Но пламя вспыхнуло. Вместо взрыва, вверх и в стороны устремился огромный рыжий факел. На секунду ночь сменилась днём. Порох шипел, трещал и искрил. Быстро выгорел, но зацепился за палубу. А толку? Наш борт уже трещал под напором абордажных крюков. Пираты работали руками и подтаскивали себя к нам.
— План «Б», парни! — крикнул я, вытаскивая мушкет.
— Что ещё за план «Б»? — спросил перепуганный Биба.
