Я спотыкаюсь, и он снова пинает меня ногой. Удар, от которого всё сжимается, и, кажется, сломается грудная клетка. Меня швыряет по листве и дёрну. Я вскакиваю и поднимаю меч. Когти пролетают мимо уха. Второй замах летит в плечо. Я превосхожу свои возможности и растворяю его вместе с рукой. Лапа прорывает дым. Ударом сверху я прорубаю его до середины груди. Тварь брыкается, срывается с лезвия и бьёт ногой.
Ухожу с разворотом за спину, вскидываю меч и обеими руками вонзаю между лопаток. Острая сталь входит по саму рукоять. Хрустит позвоночник, чавкают внутренности. Холодная тёмная кровь ручьём льётся на землю, будто под ублюдком открутили сливной болт. Я держу меч двумя руками и пробую провернуть, но тварь кружится и отбрасывает меня предплечьем. Падаю, остаюсь без оружия. Один пистолет разряжен, второй потерян, меч остался внутри безголового.
Тварь кружится и находит меня. Хромает и спотыкается. Тянет кривые руки за спину, чтобы достать меч, но их не хватает. Она извивается спазмами. Её больно. Понимает, что железная хреновина застряла в неё надёжно. Снова бежит.
Не пора ли после такого сдохнуть?!
Я отступаю спиной и натыкаюсь на поваленное дерево. Взбираюсь на ствол и поворачиваюсь лицом к твари. Та разгоняется и прыгает, а я прыгаю поверх неё. Пропускаю под собой и цепляюсь за рукоять меча. Тащу. Тварь сносит дерево и вваливается в его ветви. Во все стороны хлыщет кровь.
В темноте кажется, что пошёл дождь, или кто-то поливает дерево из шланга. Располовиненная тварь валяется на земле и дёргается. Потом стихает. Грубая и изрубцованная кожа становится прежней.
В почти расчленённом теле монстра я узнаю́ конечности и телосложение своего информатора.
Раны на боку и груди гноились, но Баратынский сказал, что они заживут. Он подштопал самые развальцованные края, замазал всё зелёнкой и дал антибиотики. Под руку лез Дементий, показывал травы из своих запасов и предлагал их Баратынскому. Баратынский слал горе-лекаря подальше.
— Медицина уже шагнула за пределы вот этого! — Баратынский вырвал из руки Дементия пучок травы и помахал им в воздухе. — Теперь у нас есть таблетки, мази и знания!
Мне бы и самому прогнать надоедливого Дементия, но валяться три дня на койке, да ещё без допинга, было чертовски скучно. Оболтусы хоть немного развлекали.
— Так, что с вами сталось-то, господин? — спросил Дементий.
— На медведя ходил.
— Одни?
— Одни-одни. Тебя искал, да ты дрых, тефтелей налопавшись. А мне срочно нужно было. Приспичило ночью, и всё тут.
— Шутите или как?
— Да разве с таким шутят? — показал я на взбугренные рубцы на груди. — Четырёхметровый гигант с лапой, как всё твоё тело, Дементий.
— И вы его убили?
— П-ф-ф! Конечно! Разделал как сушист рыбу! Лапки здесь, туловище там, голова, уши, нос.
Дементий пошевелил седыми бровями и посмотрел на Баратынского. Многоуважаемый доктор, который уже трижды спускался на кухню, якобы набрать тёплой воды, похлопал пьяненькими глазами и показал на дверь:
— Больному нужен покой.
Помощники ушли. Оставшись один, я сконцентрировался и превратил поверхность раненного туловища в дым. О, да! Со временем привыкаешь к постоянной боли, а когда она уходит — просто балдёж. На груди такой фокус не работал. То ли поверхность больше, то ли близко к сердцу. Хотя прогресс был заметен. Началось всё с растворения руки, дальше — плечо и ноги, теперь вот — бок. Мало-помалу осваивал способность.
Моего информатора грохнул харв. В этом не было сомнений. И не просто грохнул, а приручил. Страшилки про демонов полностью подтверждались.
Интересно, где в это время был харв? Ошивался где-то неподалёку? Если так, то почему не помог своему приспешнику грохнуть меня? Прихлопнул бы невидимой рукой к земле, а безбашенный порвал на куски. Или голову мою позаимствовал, а меня завербовал в банду со снесёнными крышами.
Может, харв далеко был? Или силёнок у него не осталось на спаривание сразу с двумя головами? Информатора приручил, а дальше перекурить надо, свежим воздухом подышать. Может, харв старенький. Второй раз так быстро не получится. Только с таблеточкой.
Хуже всего, что информатора грохнули. До поры до времени он не был проблемой, а когда я начал кое-что понимать, его решили убрать. Не мог харв чисто случайно там оказаться.
Заскрипела лестница, в комнату заглянула Раиса:
— Нашла! — шёпотом крикнула она и потрясла книгой.
— Давай!
Раиса подложила мне под спину три подушки, чтобы я смог удобнее сесть на кровати. Поставила столик, вручила книгу, бумаги и перо. Невзначай расстегнула пуговицу на корсете и при каждом удобном случае наклонялась, обдавая запахом своих духов.
— Хотите что-нибудь ещё, господин? — от её ласкового голоса у меня едва не закатились глаза.
— Так, всё! Работаем!
— Поняла.
Раиса потянула за верёвочку на плечах, её платье рухнуло на пол. Раиса осталась в чёрном корсете, трусиках и чулках.
— Да не в этом смысле работаем, Раиса! — крикнул я и поправился под одеялом. — Бери карту!
— Просите, господин, — она наклонилась за платьем.
— Платье оставь!
— Хорошо.
