— Разве я так сказал? — голос Мещерского сделался сходным и злым.
— Ну, если не обращать внимания на пафос…
— Ты облажался, Глинский, — перебил он меня. — Вчера ты пообещал быть паинькой, но обещание не сдержал.
Из Мещерского ветром выдуло эмоции, он стал каменным и спокойным и говорил так, будто выносил приговор, записанный на бумаге.
— Ты ослушался, а значит, понесёшь наказание.
— Ага. За этим я и пришёл. Девчонку только отпустите.
— Я отпускаю её.
Слова Мещерского послужили сигналом. Харв двинул рукой и невесомое тело Раисы подлетело к монстру. Она скорчилась и открыла глаза. Несколько секунд не понимала, что происходит, а после узнала меня и чуть улыбнулась. В следующий миг харв снёс её голову ударом руки.
Мир вокруг стал мутным и беззвучным. Существовало только бешеное биение сердца и тошнотворное зрелище. Харв поднял голову Раисы за волосы и приложил к плечу. Прошло немного времени, и голова ожила.
Я сделал шаг назад и вскинул ружьё. Но оружие тут же вырвалось из руки и вылетело за дверь амбара.
Хавр вскинул руки. Десяток безголовых тушек, будто мертвецы из могил, поднялись из стогов сваленного по кругу сена. Тело Раисы изменилось и спустя минуту поднялось вслед за остальными.
— Сделай так, чтобы я тебя больше не видел и не слышал, — сказал Мещерский. — Если людям потребуется знать, что Глинский ещё не подох и что он управляет землями, то мы покажем им твою харю. В остальное время сиди в норе и не высовывайся. В противном случае погибнут другие — твой тупорылый охранник, пацан и прочие, с кем ты успел сблизиться.
На заднем дворе за башней рядом с недостроенным особняком виднелись могилы. Святой отец отдавал погибшим последние почести, кропил святой водой. Наёмники бросали тела своих друзей и компаньонов в ямы, брались за лопаты.
Недостроенное поместье позади могил напоминало склеп. Громоздкий каменный корпус, провалы вместо окон, гуляющий внутри ветер.
Покончив с работой, святой отец и могильщики ушли. Вокруг меня собрались оставшиеся наёмники:
— Что будем делать, господин?
— Я вас распускаю.
— Как?
Наёмники сделали вид, что удивились. Хотя чему удивляться? Слухи, что Глинский воровал у своих же рыбаков, расползлись по городу. Наёмники хоть и работали за деньги, но не хотели быть на стороне того, кого ненавидят. Новостью о роспуске я освобождал их.
— Поднимайтесь наверх, возьмите денег за хорошую работу.
— Удачи, господин Глинский! — наёмники по очереди пожали мне руку и ушли.
Некоторое время я смотрел на свежие холмы могил, потом пошёл в дом. Внутри без конца хозяйничала кухарка. Она сделала себя и уборщицей, и грузчиком. Что бы я ни говорил, она продолжала мыть, убирать и чистить. Так она справлялась со стрессом.
Затем я пошёл в комнату, где лежал Архип. Внутри пахло Баратынским. Уникальная смесь лекарств, перегара и грязных носков. Архип поправлялся медленно, но угроза жизни миновала. Увидев меня, он хмуро улыбнулся:
— Жаль, мы тогда у оружейника две бочки с порохом не купили, — сказал он. — Одну я бы на этих гадов скинул! Вот бы посмотреть, как их тяпки разносит по всей округе вместе с дерьмом и мозгами!
— Да ладно, тебе, — я похлопал его по плечу и сел рядом. — Они, конечно, не правы. Но и мы…
— Да, — Архип кивнул. — Что делать будем?
— Ты — поправляться.
— А вы? — Архип привстал. — Дайте мне пару дней, я буду на ногах. Баратынский, мерзкий докторишка, пичкает меня какой-то вонючей гнилью, но она помогает!
— Лежи-лежи!
— Мещерский не стал вас убивать, значит, не будет и позже. Вы нужны ему, как один из правителей города, — Архип почесал голову и понизил голос. — Я вот что думаю. Нужно сейчас мягкими и пушистыми прикинуться. Встать на ноги, команду сильную собрать, а потом ударить. Взять мушкеты, завалиться к нему в замок и выстрелить в харю! За Кривоносого, за Раису, за наших мужиков!
— Так и сделаем, — я улыбнулся.
— Точно?
— Лежи, Архип, отдыхай!
— Ну, смотрите? — он приводил меня подозрительным взглядом до двери. — Выстрел в харю ни один из этих козлов не переживёт. И Самсон — тоже! Я его потрогал в прошлый раз! Обычный мужик, просто здоровый. Ну рычит и рычит, хер бы с ним!
— Отдыхай, — я махнул рукой и закрыл дверь.
Навалившись на перила, я поднялся наверх. Взял метлу, смел купюры в кучу. Отыскал в шкафу рюкзак на верёвках и сунул всё туда. Спустившись, я нашёл на кухне повариху и положил увесистую пачку сотенных на стол:
— Следи за Архипом!
— А вы? — уставилась на меня, выпучив глаза.
— Тут хватит надолго, — я показал на деньги и вышел.
Возле башни Глинского было так же пусто, как и в те дни, когда я здесь появился. И даже хуже. К прежней пустоте, словно шрамы на сердце добавились холмы свежих могил и воспоминания о Раисе. Я сходил на задний двор и ещё раз посмотрел на недостроенное поместье-памятник моей алчности, глупости, безответственности и эгоизму.
— Уходите? — спросил Крис, кивая на рюкзак.
— Ты слишком умён и слишком полезен для своих лет, Крис, — сказал я и достал из рюкзака ещё одну жменю купюр. — Держи!
Малец скрестил руки на груди и требовательно посмотрел на меня.
