К прекрасной Леди Сон чудесныйПришел, сказал: «Услышь меня!Мне тайны воздуха известны,И то, что скрыто в свете дня;Я это все во сне откроюТем, чье доверие — со мною.Ты узришь много тайных лиц,Коль дашь побыть мне меж узорныхТвоих бахромчатых ресниц,Над блеском глаз лучисто-черных». —И скрыла Леди в забытьиГлаза блестящие свои.Сначала все земные тениВ ее дремоте пронеслись,И тучи с ликами виденийПроплыли вдоль по небу вниз;А Леди думала, следила:Что солнце, — все не восходило?И на восток она во снеГладит, — в лазури полутемнойВоздушный Якорь в вышинеПред ней чернеется, огромный;Куда ни глянет, все видней.Висит он в небе перед ней.Лазурь была, как море летом,Ни тучки в синих глубинах,Был воздух тих и полон светом,И ничего, в чем был бы страх;Лишь над вершиною восточнойЧернелся Якорь неурочный.В душе у Леди, как гроза,Испуг промчался небывалый,Она закутала глаза;И чу! раздался звон усталый,И вот она глядит вокруг,Возникло ль что, иль этот звукЛишь кровь висков и нежных рук.Как от волны землетрясенья,Туман бессолнечный дрожал,Меж тем тончайшие растеньяНедвижны были, и у скалОплот их был невозмутимым;В высотах Якорь стал незримым.Но замкнутый являли вид,Меж туч прорезавшись туманных,Громады горных пирамид,И между стен их первозданныхДва города, в багряной мгле,Предстали, зыбясь, на скале.На двух чудовищных вершинах,Где б не посмел орел гнездаПовесить для детей орлиных,Средь башен зрелись города.О, странность! Видеть эти зданья,Там видеть эти очертанья,Где нет людей и нет страданья.Рад беломраморных колонн,Гигантских капищ и соборов,И весь объем их озаренБогатством собственных узоров,Своим роскошным мастерством:Не человек, здесь был творцом,С неизменяющим резцом.Но Леди слышала неясный,Как прежде тихий, дальний звон,И был туман багряно-красныйВсе прежней силой потрясен.И Леди устремляла в горы,И на высокие соборы,Полуиспуганные взоры.И вдруг огонь из городов,Всю землю сделавши багряной,Взлетел, и блеском языковСтал биться вкруг соборов, рдяный.Как кратер серным бьет дождем,Средь башен, капищ, в каждый дом.Он падал каплями кругом.И чу! раздался гул громовый,Как будто бездна порвалаСвои тяжелые оковы;Река от запада текла,В долину падая с размаха,Но Леди не внушая страха.С неизмеримой крутизныСтруились бешеные воды,И Леди, слыша гул волны,Шепнула: «Башни — знак Природы,И чтоб спасти свою страну,Она разъяла глубину».И вот их яростным приливомТа Леди нежная взята,Она несется по обрывам,Где даль пожаром залита;Прильнув к доске, плывет к высотам,Увлечена водоворотом.Поток, срываясь, вылеталИз каждой башни и собора,И свет угрюмый трепеталНад пеной, вдоль всего простора.Под ночью дыма, чей налетПятнал прозрачный небосвод.Доска плыла в глуши расщелин,Кругом, кругом, среди стремнин.Казалось, путь был беспределенСреди затопленных вершин;Так на ветрах, воздушней вздоха,Витает цвет чертополоха.Но встречной силою волныДоска успела очутитьсяУ самой городской стены.Какое сердце не смутится,Когда такой предстанет вид:В дворцах огонь шумит, свистит.Волна ее круговоротомК вратам роскошным привела;От дыма к сказочным воротам,Как кровь лепилась, полумгла;И все в ней стало восхищеньемПред этим мраморным виденьем.Здесь проливало нежный светБессмертье странных изваяний.Не человеческих, о нет,Но тех теней, но тех созданий,Что веют крыльями сквозь сонТого, кто правдой озарен.Кто так красив, как эта Леди!Она глядела, и пред нейВиденья, в царственной победе,Являлися еще стройней.Померкший в смерти, их ваятельЦарил бессмертно, как создатель.Пожар притих, ряды валовКак бы лесной рекою стали,Текущей тихо меж холмов;И изваянья задрожали,Пришли в движенье члены их,Как стебли бледных трав морских.И губы их зашевелились,Заговорила тень одна,Как вдруг утесы разломились,В отверстье хлынула волна,В восторге вскрикнули виденья,И Сон на крыльях упоеньяПриподнял Леди от теченья.Так быстро призрак полетел,Что взор у Леди пробудился, —И встала для вседневных дел,Но Сон с ресниц ее струился,И шла она в прозрачном дне,Как тот, кто знает, что во снеЕсть целый мир, живой вдвойне.
