1Прославленный народ взмахнул опятьМолниеносный бич всех стран: СвободаСпешит, от сердца к сердцу, воссиятьСредь городов испанского народа.Стряхнув с себя тоску, моя душаВся воскрылилась песнопеньем,Живет возвышенным волненьем.Как молодой орел, упившись отдаленьем,На жертву падает спеша.Спешит к стихам, несется в буре духа.В далеком небе славы, — а за ним,Сопутствуем сияньем огневым,Усладой неожиданной для слуха.Тот голос, что глубинами храним,Возник, звучат слова, и я внимаю им.2Зарделось Солнце с ясною Луною:И брызги звезд из бездны пустотыНизверглись в небо. Вся дыша весною,Прекрасный остров мира, сон мечты,Земля возникла в воздухе безгласном:Но эта дивная звездаБыла лишь хаос и беда,Ты не была еще, ты не была тогда:Но, распален огнем ужасным,Зажегся дух зверей, и рыб, и птиц,И этим всем чужда была пощада,Враждой кишела дикая громада,Была война, без меры, без границ:Со зверем — зверь, для всех борьба — услада,И в сердце всех существ был грозный рокот ада.3И человек, лик царственный, тогдаВзрастил под троном Солнца поколенья:Дворцы и пирамиды, городаИ тюрьмы, для несчетного волненья,Служили тем, чем глушь лесов — волкам.Все это множество людское,Свирепо грубое, слепое,Толпилось без тебя, как волны в диком бое:И, наклонившись к городам,Нависла гневной тучей Тирания,С ней рядом села идолом чума,Под тенью крыл ее сгустилась тьма,Сошлись толпы рабов, стада людские,И в деспотах, в святошах — смерть самаПроказою зажглась для сердца и ума.4Пространства мысов, гор, подобных тучам,И острова, и синий цвет волны,Вся Греция согрета солнцем жгучим,Глядящим с благосклонной вышины:В пещерах здесь пророческие звуки.В пустыне девственной блестят,Под ветром нежно шелестятОлива кроткая, хлеба, и виноград,Людские их не знали руки;И, как цветы под влагою морской,Как мысль ребенка, призрак мысли зрелой,Как новый день, в отшедшем онемелый,Скрывались сны ваяния толпойВ Паросских глыбах, в их дремоте белой,И мудрость мыслила, стих лепетал, несмелый.5В стране Эгейской встали, точно сон,Афины: лик их сказочный украшенСиянием сверкающих колоннИ серебром воздушно легких башен:Им пол океанийские цветы,Им небо служит светлым сводом:И дышат вихри перед входом,Они летят из туч со вновь рожденным годом.О, дивный сон! О, блеск мечты!Но, укрепившись в воле человека,Как на горе алмазной вознесен,Он этим самым — лучший яркий сон;Явилась Ты, и, светлою от века,Твоим созданьем, стройно окруженТолпою мраморной оракул твой и трон.6И лик Афин трепещет, искаженный,На зыби вод — немой реки Времен,Недвижный, и, однако, возмущенный,Дрожит, но никогда не гаснет он.Твои певцы и мудрецы, от гнева,В пещерах прошлого, как гром,Гремят с бушующим дождем,Насилие и Ложь молчат, дрожат кругом:И слышен звонкий вскрик напева,Крик радости пред торжеством чудесЛетит туда, куда и ОжиданьеНе смело заносить свое мечтанье!Единым солнцем дышит свод небес;Единый дух рождает мирозданье;И лишь в стенах Афин — твой свет для мглы страданья.7И Рим возник, и от груди твоейОн, как волчонок от груди Менады,Пил молоко величья много дней,Хоть дочь твоя желала той услады;Любовию твоей освящены,Вставали здесь толпой бесстрастнойДеянья честности ужасной,И жил Камилл, погас Атилий смертью ясной.Но чуть до строгой белизныТвоих одежд, пятном, коснулись слезыИ куплен был Капитолийский трон,Ты отошла от деспотов, как сон;И встал один тиран, как гнет угрозы,И замер Ионийской песни стон,И Палатин вздохнул, тебя лишился он.8И в долах Гирканийского предела,В Арктических краях, где все мертво,На островах далеких, ты скорбелаО гибели влиянья твоего,Учила звукам скорби волны, горы,И урны льдяные НаядПечальным эхом говорят,Что человек посмел забыть твой светлый взгляд.Да, ты не преклоняла взорыНи к сновиденьям скальдов, ни к мечтеДруидов спящих. Что же это было,Что вдруг твои все слезы осушило,И разметались в дикой красотеРаспущенные волосы? УнылоВстал Иудейский змей, земля была — могила.9И тысячу как бы несчетных летЗемля тебе кричала: «Где ты, Солнце?»И наконец упал твой слабый светНа лик Альфреда, мудрого Саксонца:И множество воинственных бойницВ святой Италии восстали,И гневным взором заблистали,На деспотов, ханжей — взметнули силу стали;И точно стая хищных птиц,Они разбились вкруг оплотов гордых,А между тем при ласковом огне,В сердцах людей, в глубокой глубине,Возникла песнь в ликующих аккордах;И вечное Искусство, в дивном сне,Виденья вознесло на творческой волне.10Ты, быстрая! Быстрей Луны в лазури!Ты, страх волков, что оскверняют мир!Ты гонишь Тьму, как Солнце — сумрак бури,Ты будишь ум, как звон стозвучных лир.Восточный день! Сиянье звездных лилий!Прозревший Лютер ухватилРассвет живых твоих светил,Копьем свинцовым он народы пробудил,В оцепенелой их могиле:Тебя поют Английские певцы,Чья не иссякнет музыка живая,Хотя она течет не уставая,Неся свой рокот в мир, во все концы;И близ Мильтона ты прошла немая,А он смотрел, как дух, ночь слепоты пронзая.11Толпа часов и торопливых лет,Как бы на высоте горы огромной,Вперяла взор в медлительный рассвет,Росла громадой тесною и темной,Крича: «Свобода!» В сумраке глухомНегодованье закричало,На крик тот Жалость отвечала,И побледнела Смерть, и притупила жало.И как в сияньи золотомВосходит солнце, так, огнем одета,Явилась ты, во всей красе своей,Гоня врагов, как дымный ряд теней,Из края в край; и мнилось, блеск рассветаВстал в полночь между западных зыбей:Все вздрогнули, дивясь огню твоих очей.12О, рай земной! Скажи, какая чара,Как саваном, тебя закрыла вновь?Твой свет зарделся заревом пожара,В него столетья гнета влили кровь;Но нежность звезд твоих была сильнее.Для вакханалии своей,Сошлась, в свирепости страстей,Вкруг Франции, толпа тиранов и ханжей.Но, гордой силой пламенея,Один из них сильней, чем все они,Насильник над владеньями твоими,Скрутил их всех, и небо скрылось в дыме,Слились войска с войсками, как огни.Средь мертвых он теперь, задавлен ими,Но он страшит владык тенями роковыми.13Спит Англия: ее зовут давно;Испания взывает ныне к сонной;Так Этну, рушив льдяное звено,Везувий пробуждает раскаленный:И сонмы Эолийских островов,От Питекузы до Пелора,Кричат стогласностию хора:Светильники небес, погасните для взора!Как призрак — нить ее оков,Они сейчас исчезнут паутиной;Испания была в стальных цепях,Лишь доблесть — их преобразила в прах.Два блеска, близнецы судьбы единой!Запечатлейте в западных сердцахВсе, что вы сделали, что мыслили в веках.14Арминия нетленная гробница,Отдай нам призрак, замкнутый в тебе,Чтоб наша им украсилась бойница,Как знаменем в бестрепетной борьбе:Вино ума, с игрою переливной,Германия угнетена,Но им еще оживлена.Что ж мы колеблемся? Уж вольная она!Ты, Рай утраченный, но дивный,Цветущая пустыня! Царство снов!Святилище, где ласковы и строгиМинувшего не умирают боги!Ты, остров средь смятения веков,Италия! Смети зверей с дороги,Что смели превратить твои дворцы в берлоги.15О, если б все свободные — в пылиВтоптали имя Деспота победно!Чтоб ветерки легчайшие моглиКак след змеи стереть его бесследно!И чтоб над ним сомкнулся плотный прах!Гласит оракул вам: внемлите,Победный меч свой поднимите,И, узел гордиев, то слово разрубите.Оно лишь тень, оно лишь страх,Но перед ним, как слитная громада, —Бичи и топоры, — и жизнь людейЗаражена им в сущности своей,Тот звук исполнен смрадным духом яда;Не откажись, и по свершеньи днейУпорного червя сотри пятой своей.16О, если бы победно возблисталиВсе мудрые, тесня исчадий лжи.И к демонам, в глубокий ад прогналиПозорное название Ханжи,Что давит помышления людские;Чтобы склонился ум людейЛишь пред судом души своей,Или перед лучом неведомых огней!О, если б все слова, — какиеЛишь затемняют помыслы, чей светИм жизнь дает, — расстались с этой мглою,С прикрасой масок, с чуждой мишурою.В чем их огня и их улыбки нет, —Предстали, вспыхнув яркой наготою,Перед своим Творцом, покорною толпою!17Кем человек премудро наученВсе побеждать меж смертью и рожденьем,Владыкой Жизни тем соделан он.И тщетно все! Над собственным хотеньемТирана добровольно он вознес.Что в том, что целым миллионамЗемля, по творческим законам,Ниспосылает жизнь, родит цветы по склонам?Что в том, что в свете жгучих грезИскусство, возносясь пред трон Природы,Кричит великой матери своей:«Отдай мне высь и бездну!» Что нам в ней?Что в них? Растут бесчисленные годы, —Растет и жажда, боль, тоска людей,Богатство гнет нужду и топчет для затей.18Приди же Ты, но из глухой пещерыГлубокой человеческой души,Денницей в наши сумрачные сферы,Веди с собою Мудрость. О, спеши!Я слышу взмах воздушной колесницы,Она спешит среди огней?И вы спешите вместе с ней,Властители ума, судить неправду дней?Любовь слепая, свет зарницы,И Правосудье, и Мечта о днях,Что будут, и Завет того, что было?Свобода! Если б ты их всех забыла,Жила б Свободой лишь в своих лучах!Когда б в слезах твоя взрастала сила,Слезами кровными тебя бы мысль купила!19Напев сдержал размерный голос свой,И дух его отдвинулся к глубинам;Так дикий лебедь, в туче грозовой,Взлетя к заре размахом лебединым,Пронзен стрелою, падает стремглавИз светлой выси отдаленья,И гулок шум его паденья;И как завесы туч, дав ливням их рожденье.Как светоч, утро увидав,Как однодневка, с вечером кончаясь,Напев мой, изменяя, смолк во мне.Мой гимн бессильно замер в тишине,И, откликами эхо замыкаясь,Исчез великий голос в глубине,Пловец был здесь, меж волн, теперь он там, на дне.
