1«Ты слышал, Азиола не кричала?Мне кажется, она вот в этой стороне», —Сказала Мэри мне,Когда сидели мы безмолвно и усталоВ беззвездных, сумерках, не зажигая свеч,И я, боящийся докучных лишних встреч,Спросил: «Кто Азиола эта?»Как я возликовал, узнав из слов ответа,Что нет и тени в ней людского существа;Испуг мой Мэри увидала,И усмехнувшись мне сказала:«Не бойся! То птенец-сова!»2Печальное созданье, Азиола!Я услыхал в вечерний часТвой крик певучий, много раз,В глухих лесах, в полях, над ровной гладью дола,В болотах, на откосах гор,С участием тебе внимал я с этих пор;И никогда ни пенье птицы,Ни шум ветров, ни голоса людей,Ни рокот лютни-чаровницыНе трогали души моей,Как ты: не так, как все, и этих всех нежней.Тебя с тех самых пор, печальное созданье,Я полюбил за крик, похожий на рыданье.<p><strong>ВОПЛЬ</strong></p>Мир! Время! Жизнь! По вашим ступенямЯ восхожу неверною стопою,Дрожа и спотыкаясь там,Где раньше я был тверд душою.И жду, когда же вспыхнет надо мноюБылой зари рассветная звезда?Она не вспыхнет вновь — нет, больше никогда!Пусть ночь пройдет, пусть утро луч роняет,В душе моей всегда ночная тьма,Пусть летний день весну сменяет,Идет за осенью зима, —Бессменно скорбь мне душу наполняет,Повсюду ждет зловещая беда.А счастье не блеснет — нет, больше никогда!<p><strong>ВОСПОМИНАНИЕ</strong></p>Быстрей, чем светлый праздник мая,Быстрей, чем радость молодая,Быстрей, чем ночь, от ласк немая,Ты промелькнула тенью сна:Как сад без листьев, обнаженный,Как мрак ночной с тоской бессонной,Как ум, печалью пораженный,Моя душа одна, одна.Пусть Лето ласточкой вернется,Пусть Ночь Совою обернется,Но лебедь Молодость несетсяСкорей, скорее прочь, как ты.Твержу я «завтра» ежечасно,Мой сон — как осень, мгла — ненастна,И взором я ищу напрасно:Где ж есть зеленые листы?Невесте — лилии немые,Матроне — розы огневые,На гроб фиалки голубые,—Веселых глазок дайте мне:Я их на гроб живой роняю,Но их слезами не меняю,О нет, не плачьте, умоляю,Пусть я тоскую в тишине.<p><strong>К ЭДУАРДУ УИЛЬЕМСУ</strong></p>
