— Сбор Пятерых назначен, миледи, и от антилийской герцогини, а также из гранийских рудников уже получены положительные ответы на приглашение в столицу, — тут же успокаивает сидящий по правую руку от меня Белларский, взявший на себя все трудности организации важных формальностей.
Благодарно ему киваю: к счастью, кроме южан больше никто не собирается бросать вызовы новой королеве. Беглый взгляд на карту порождает странную, вызванную усталостью и полным эмоциональным истощением мысль: а может, и к кхоррам эту Манчтурию? Изолированная южная зона, сплошные пески и оазисы, вся ценность которых в том, что создают барьер от волайцев. Соблюсти закон Сантарры, признать вину Анвара и дать Иглейскому править собственной страной…
— Давал герцог присягу новой королеве или нет, не суть важно, — вмешивается в мои тяжёлые мысли по-змеиному тихий голос Данга, и он ведёт кончиком орлиного пера вдоль нарисованных границ континента, берегов Багряного моря. — Начинать своё правление с развала страны… Очень недальновидно. Готов поспорить, островитяне тут же высадят флот в Несимии — они давно мечтают оттяпать кусок плодородных земель. А если на Афлен насядут со всех сторон… нас просто раздерут, как ветхую тряпку, по кускам. Нельзя показывать слабость новой власти.
Я тяжело вздыхаю, признавая справедливость слов азиса: отрезвляющая прямота мне сейчас точно не лишняя. Задумчиво постучав пальцами по столу, поднимаю взгляд и смотрю на хмурое лицо сидящего напротив кассиопия, который не произнёс и слова с самого начала собрания.
— Ваше белосвятейшество, что думаете вы? Есть ли возможность не разжигать этот конфликт с герцогом… Пощадить его сына.
Мрачно цокнув языком, кассиопий поправляет отороченные алым рукава рясы и смотрит на меня грузным, укоризненным взглядом тёмных глаз. Не тороплю его, хотя плечи сводит от того, с какой прямой спиной сижу и как мечтаю лечь и завернуться в густой мех. Тепла касания Анвара хватило очень ненадолго — его словно всосало в живот, в какую-то бездонную пасть паразита.
— Белая богиня твердит ясно: все дети Харуна подлежат уничтожению, — непреклонно басит кассиопий.
— А разве так очевидно, что граф Эгертон — маг? — невинно тяну я, ловя на себе недоуменные взгляды преторов, и спешно поясняю: — Всё, что видел народ — как по воздуху пролетела его плеть и вырвала из моей руки меч. Но что подчинялась она именно графу, а не, скажем, кому-то из его свиты или вовсе любому человеку из толпы… ещё нужно доказать.
— Вздор! — отрезает Лидианская, вновь возмущённо стукнув тростью. — Да кто поверит в эту чушь?! Все здесь присутствующие знают прекрасно, кто он и что сделал… как добился вотума — с помощью колдовских сил, не иначе.
— Знаете, миледи, а я бы выслушал идею Её Величества подробнее, — встревает молчавший до этого Нэтлиан, попыхивая трубкой, и клубки густого дыма уходят к каменным сводам потолка. — Вам легко говорить: «соберите войско и поучите герцога манерам». Сразу видно человека, который не бывал на поле боя, не сражался с бойцами чёрного гарнизона — они аки львы, и каждый из них стоит десяти столичных. Отсоединение Манчтурии, потеря этой колоссальной силы может действительно стать концом для единого Афлена. И пока есть шанс на иной исход, я, да простит меня Сантарра, готов пить из одной чарки с колдуном. Во имя мира и тысяч невинных жизней.
Его неожиданная речь производит сильное впечатление даже на меня. Я потрясённо наклоняю голову, выражая признательность за поддержку, хотя краем глаза замечаю недовольство пыхтящего кассиопия. Итан Данг нервно поигрывает пером в тонких пальцах, а Белларский сбоку от меня неуютно ёрзает на стуле. Ясно одно: войны не хочется никому, ибо это синонимы разрухи, голода, нищеты и боли. И ответственность за это ляжет на мои плечи, за каждую жизнь и каждый рухнувший дом.
А мне достаточно чувства вины на своих плечах.
— Я считаю, что вполне в наших силах сохранить страну. И для этого завтра мы должны во всеуслышание объявить, что графа Эгертона подставили, магом он не является, и пройдёт проверку освящённой водой прямо в зале суда, прилюдно, — я добавляю в голос неукоснительно приказных ноток, внимательно смотря на недоверчиво скривившего губы Данга. Он презрительно фыркает:
— А уважаемый граф сможет пройти эту самую проверку? Мы же все понимаем, что нет.
— Это возмутительно! — сурово гремит кассиопий, и я невольно вздрагиваю от его протестующего тона. — Мы не можем допустить такого предательства заветов богини! К тому же он — настоящий цареубийца, а вы собираетесь даровать ему свободу?! Прощение?!
— Кто сказал, что я его прощаю?
Мой шёпот будто впитывается в стены: недоумение преторов ощущается кожей, они всё заметнее переглядываются. Лидианская, судя по сморщившемуся крючковатому носу, вовсе готова вызвать лекаря для несущей бред королевы. Но кажется, решение, которое будет компромиссным, я всё же нащупала — всё в лучших традициях Данга, умеющего угодить всем и не забыть про себя.
