Неуютно ёжусь от таких мыслей. Пусть вокруг меня отряд лучших бойцов, думать про поджидающую в кустах нечисть как-то не хочется, и болтающийся у сбруи в ножнах меч не успокаивает. Знакомо подкатывает к горлу тошнота, и в борьбе с ней на миг теряю контроль над ослабевшим телом, неловко качнувшись в бок. Тут же сильней стискиваю поводья и выпрямляюсь, надеясь, что никто не обратил на это внимания.
— Всецело поддерживаю стремление королевы ночевать завтра за стенами города, — вдруг раздаётся позади негромкий, растягивающий «о» возглас, от которого сводит в напряжении лопатки. — Уважаемый ленегат, что же вы не рассказываете ей всех прелестей, которые скрывает торговый тракт?
Неспешно и грациозно Цивал огибает Шитку справа, и Анвар вмешивается в разговор без лишних предисловий. Мне становится неловко: Нэтлиан знает, куда и зачем мы едем на самом деле, и что говорит, по сути, с пленником без кандалов. Однако он совершенно спокойно дымит трубкой и отвечает:
— Если вы о разбойниках, которыми кишат эти леса, граф Эгертон — то думаю, Её Величество вполне осознаёт опасность, потому и собрала для сопровождения достойный по численности отряд.
— О, я не о том, — с лёгкой ехидцей тянет Анвар, скосив на меня взгляд: не поворачиваюсь к нему, но ощущаю мелкой дрожью это внимание к моему побледневшему лицу. — Хотя, не спорю, даже моей скромной делегации на пути в столицу пришлось несколько раз столкнуться с попытками грабежа. Итану Дангу не помешало бы заняться вопросом безопасности получше, расставив вдоль тракта посты с бирритами… Правда, защитить от куда более значительных угроз они смогут вряд ли.
— Каких угроз? — не выдерживаю я, тут же кусая щёку изнутри в досаде на себя: сохранять немоту не вышло. И это я надеялась игнорировать его как можно дольше?
— Ваше Величество, вы не прочь поминать болотных духов… в определённых ситуациях. — Прозрачные глаза смотрят на меня, искрясь от сдерживаемого смеха, но всё же я замечаю на их дне отголоски тревоги. — Но что, если я скажу о духах лесных и речных, для которых хорошенькие девочки на белых лошадках — лакомая добыча?
— Я не девочка. И не верю в сказки, — резко отсекаю я, пока голос не дрогнул. Не признаваться же, что спину бросает в ледяной пот от подступившего страха. Вновь опасно отклоняюсь в седле от усталости. Если даже Анвар опасается…
— О, нет. Уже нет, — глухо шепчет он, задумчиво прищурившись, а затем в его тоне неожиданно проскальзывают твёрдые, повелительные нотки, рассыпающие мурашки по позвонкам: — Хватит играть в героизм. Садись ко мне, живо.
— Вот ещё!
— Отказываетесь даже приближаться к столь горячо любимому супругу? Хм, королева не доверяет своему мужу и брезгует прикасаться — очень, очень интересный факт, который наверняка дойдёт до ушей каждого аристократа Афлена…
Тактично не обращающий внимания на нашу перепалку Нэтлиан громко фыркает, маскируя смешок, и тут же смущённо опускает голову, уделяя трубке подозрительно много внимания. Оценил подход? Анвар явно знает, на чём играть. Если в отряде возникнет хотя бы слух, что я сторонюсь собственного мужа, что всё мирное воссоединение пахнет фарсом… Сплетня легко доплывёт и до людей в Тридороге, когда мы туда прибудем. Вся миссия пойдёт насмарку. Я обязана убедить всё наше окружение, что Анвар прощён, или после его казни первый взгляд будет на корону. Взгляд Иглейского, готового за сына разрушить страну.
Раздери кхорры всю эту чокнутую семейку.
— Ненавижу тебя, — почти неслышно шиплю сквозь зубы, уводя Шитку к обочине, чтобы не мешать движению отряда. Останавливаю её натяжением поводьев, сжимая их до скрипа кожаных перчаток. Лишь бы не трястись… знаю, что на нас поглядывают десятки людей: и моих, и его.
— Неправда. В жизни в это не поверю.
Я окидываю его уничтожающим, предупредительным взглядом, когда он подводит Цивала почти вплотную, а затем решительно обхватывает меня за талию. Ох. Уже и забыла, какая у него крепкая хватка. Дыхание сбивается, вынуждена уцепиться за его плечи, подрагивая от волнения. Но едва Анвар меня приподнимает, а ягодицы отрываются от седла — не могу сдержать облегчённый выдох. Бёдра немеют, тут же начинает колоть от самого живота до кончиков пальцев на ногах. Сопротивляться нельзя, да и сил нет совсем, и я позволяю усадить себя на вороного коня боком, плотно прильнув к широкой груди его всадника. Ткань спасает от магии лишних касаний, но не может уберечь от того, как живо тлеет рядом тепло твёрдого тела, когда я оказываюсь в кольце уверенных рук, а пальцы Анвара вновь тянутся к поводьям.
— Удобно? — как ни в чём ни бывало спрашивает он и негромко, странно прищёлкивает языком, на что Шитка ржёт —
