И тут под нами начинает дрожать земля. Всё сильнее и сильнее, как если бы из твёрдой опоры превратилась в дёргающее крыльями бестолковое насекомое. От ужаса и непонимания происходящего намертво вцепляюсь в гриву Цивала — среди лошадей он держится спокойнее всех, остальные же громко ржут, позади уже слышны крики воинов, лязг вскинутого оружия. Туман всё гуще, а воздух стойко отдаёт запахом прелой листвы, земли… и гнили.
— Сохранять спокойствие! — пытается командовать Нэтлиан, развернув коня к начинающему паниковать отряду. — Мы переждём, следите за лошадьми…
— Не переждём, — вдруг обречённо шепчет Анвар и одним хищным прыжком покидает спину Цивала. Без его тела позади плечи кусает холод, и я возмущённо вскидываю брови, когда он перехватывает мой взгляд и добавляет: — Не слезай на землю, что бы ни случилось.
— Ты понимаешь, что это? — от волнения горло предательски дрожит.
— К сожалению.
Не дыша смотрю, как он уверенно снимает свой колчан со стрелами и откидывает на траву вместе с луком, и даже меч с собой не берёт, осторожно выходя вперёд на тропу. Очень медленно поднимает вверх открытые безоружные ладони, а земля буквально уплывает из-под его сапог. Боясь шелохнуться, слежу за его фигурой в чёрном плаще, и тут мимо меня, мимо самого Анвара ловко проскакивает некто определённо безумный.
— Ромашка, ц-ц-ц, ну-ка иди сюда…
— Эд, нет! — только и успеваю вскрикнуть я, но он уже летит к брыкающейся в стороне от тропы серой лошадке, сбросившей седока.
— Парень, стой! — требовательно вторит мне Анвар, но резко метнувшийся вперёд Эдсель будто бы нарушает какую-то видимую только магу границу.
Оглушительный, возмущённый рёв и треск ломится в уши. Всхлипнув, прижимаюсь к Цивалу всем телом, обнимая его за шею. Тот тревожно стучит копытом, но по сравнению с тем, как несут лошади за нами, как встаёт на дыбы гнедой Нэтлиана — это выдержка, равная стойкости его хозяина. Эдсель не добегает до несчастной Ромашки. Потому что земля перед ним расходится, трескается пополам прямо поперёк тропы, и он едва не падает в свежий разлом. Упал бы, если бы его не подхватило нечто толстое, грязно-зелёное — будто одномоментно выросший из самой бездны огромный стебель.
— Эд! — в ужасе кричу я остатками воздуха. Стебель-щупальце стягивает брыкающееся худосочное тельце Эдселя как верёвка и точно трофей поднимает вверх. С громким прощальным ржанием падает в чёрную яму несчастная Ромашка.
Вопль Эда оглушает, морозит вены. Глаза застилает мутная пелена. То, что возникает перед нами, абсолютно точно не человек. Существо скрежещет клыками и шипит, медленно выползает из треснувшей земли, поднимается из-под неё на ворохе живых зелёных стеблей, которые жадными стрелами тянутся во все стороны. Гибкое серое тело покрыто комьями глины, вместо одежды — клубящиеся побеги и мелкие цветы. Это определённо женские очертания, силуэт с тонкой талией и полной грудью, с круглым лицом в обрамлении пышных болотно-зелёных волос, переходящих в живые стебли. Алые губы и закрытые глаза с дрожащими веками, словно чудовище неспешно просыпается. Воины за моей спиной в ужасе кричат и взывают молитвами к Сантарре, а я слышу потрясённый писклявый возглас Юники:
— Мали-онна…
— Не смотреть ей в глаза! — волевым громом приказывает Анвар, так и стоящий впереди нас с поднятыми руками. — Эдсель, только не смотри ей в глаза!
Не уверена, что он услышал эту команду. Пытается брыкаться, с его пшеничных кудрей сваливается бандана. Он даже вытягивает нож из сапога и пробует перерезать обвивающий его стебель, на что чудовище громко, возмущённо шипит и стягивает оковы ещё туже — грозя сдавить тело Эда в кашу. Юркий живой побег выбивает из его пальцев клинок.
— Что это за тварь? — онемев от страха, пищу я и неожиданно получаю торопливый ответ:
— Душа земли, Мали-онна, — почти свистит Юника, вдруг тонко всхлипнув: — Не смотри ей в глаза. Увидишь свою смерть. И никакого оружия, если хочется жить!
Справедливый вопрос, а как же в таком случае от неё отделаться, я заглушаю — Анвар делает ещё несколько шагов вперёд, забирая внимание твари на себя, и меня разбивает крупная дрожь. До боли кусаю губу и изо всех сил не смотрю на землисто-серое лицо Мали-онны, но кожей чувствую, что она распахивает веки и открывает рот, полный длинных заточенных клыков. Её новое шипение схоже со змеиным, а в ответ Анвар странно загибает пальцы, активно что-то изображает руками… надеюсь, она не успела свести его с ума? Но нет, это больше похоже на попытку объясниться без слов.
— Она его понимает? — севшим шёпотом спрашиваю у Юники, которая трясущимися руками гладит свою лошадь и то и дело щёлкает пальцами в явном желании контролировать её инстинкты бежать.
— Должна. Духи не знают языка людей, но интуитивно могут уловить суть жестов. Он просит отпустить парнишку и всех нас.
— А она…
