– Сама-то веришь хоть в одно слово? Лгать ты так и не научилась, Виола. Не ври себе – у меня не было реальной выгоды в смерти короля, и ты это прекрасно понимаешь. Да, если я в чём и виноват, так это в том, что не заметил отравы на мече. Похоже, сделал это совсем не глупец и знал, что посторонний запах я почувствую – яд был очень тонкий, а я волновался за тебя и допустил промашку.
Он так сокрушённо опускает голову, а в сипловатом тоне проносится почти искренняя вина, что я едва не позволяю упасть на благодатную почву гнилым семенам сомнения. Если бы только попутно Анвар не пытался скользнуть пальцами вдоль прутьев решётки к моим, явно собираясь дотронуться и снова подчинить меня себе. Кхорров игрок не теряет надежды вернуть свои позиции фаворита.
Второй раз я этого не допущу. Теперь бдительность – моя вторая суть.
– О, как красиво ты снова пытаешься заморочить мне голову, – издевательски тяну я на его глупые усилия доказать мне свою невиновность и складываю руки на груди в непроизвольном желании защититься от этой лжи и от его касаний. – Ответь мне честно хотя бы раз, и большего не нужно: сколько человек отправилось в путь из Сахетии в Велорию под твоим руководством?
Он тяжело выдыхает и поднимает взгляд, не мигая глядя в мои глаза. Я выдерживаю этот долгий, пленяющий зрительный контакт, и лишь когда до носа сквозь вонь, плесень и затхлость темницы добирается тонкий запах еловой смолы, позволяю себе моргнуть и задержать дыхание. Этого нельзя допускать. Какую бы власть надо мной он не заполучил, мне нельзя поддаваться чарам. Ну же, Виола, не будь такой размазнёй и не смей ему верить. Сейчас он скажет что угодно, лишь бы выжить.
– Семь, – глухо признаётся он спустя долгую, липкую паузу. – Нас всегда было семь.
Поджимаю губы, не зная, чего во мне больше – желания истерично расхохотаться на его дешёвую игру «до», торжества от понимания, что я была права, или же лёгкого налёта благодарности за хоть какую-то истину. Гордо поднимаю голову – мне категорически не нравится смотреть на него снизу вверх – и с ледяным, натренированным спокойствием выношу вердикт:
– Значит, приговор можно привести в исполнение, не дожидаясь завтрашнего дня. Зачем же было убивать Маису, неужели других способов проникнуть в замок твоему слуге не нашлось? К чему сложности?
В прозрачных глазах отражается откровенное недоумение. Анвар с прищуром смотрит на меня, будто хочет разглядеть сквозь полумрак, а не вру ли уже я.
– Никто из моих людей не трогал твою фрейлину. Да, у меня был ещё один помощник, на всякий случай, и мы решили ради её безопасности не открывать личность официально…
– Её? Кто она, твоя любовница? – вырывается у меня помимо воли, и на миг плотная корка отстранённости даёт трещину, истончив тон. Жадно хватаясь за новые подробности, кривлюсь от принесённой ими боли. От того, как они углубляют яму грязного обмана.
– Человек, которому я доверил бы жизнь. – Едва заметно ползёт вверх уголок тонких губ Анвара, а в прозрачных глазах вспыхивает искра довольства, раздражающая до невозможности. Хочу выцарапать сердце у него из груди, а его это что, забавляет?! – Она страховала меня, а теперь это должен сделать я, иначе её арестуют вместе с остальными моими людьми. Кстати, где они?
Его нежелание раскрывать личность седьмого всадника – точнее, всадницы – бесит до невозможности. Вызывает кучу новых подозрений и неприятное ощущение, что эта девушка ему не безразлична. А мне уже хочется немедля её отыскать и свернуть шею за одно лишь тепло в голосе при словах о ней. И только вышколенность манер даёт силы сохранять ровный тон и прямую спину:
– В городской тюрьме. Королевская темница для особых узников, да и держать тебя с ними неразумно. Хочешь сказать, где-то поблизости всё ещё рыскает некая девушка и может помочь вам всем бежать в любой момент?
Я холодею от этого понимания и вновь касаюсь ржавых прутьев в глупом порыве проверить надёжность камеры. Кажется, не помешает усилить количество стражи у башни. Бред какой-то! Он что, давно мог попытаться сбежать? И сидит в темнице лишь потому, что сам так желает? И война… болотные духи, пока он тут изображает мученика, чёрный гарнизон готов собрать армию и идти на столицу! А его это, кажется, не волнует вовсе!
– Пока что она не получала такого приказа. Я жду суда и твоего решения, а ещё – торжества истины. Сбежать было слишком просто и не устроило бы нас обоих, верно? – он хитро ухмыляется, явно намеренно напоминая мне о нашей последней ночи вместе. Вздрагиваю всем телом, а исходящее от Анвара тепло чувствуется отдалённым звоном по воздуху, заставляющим меня вновь крепче обхватить решётку, чтобы удержаться на негнущихся ногах. – Что бы ни случилось с Маисой, это сделал не я.
– Её нашли в винном погребе, убитую уже очень давно и с вырезанным сердцем, – нехотя выдавливаю надтреснутым тоном. – Тот, кто это сделал и занял её место, был отравителем меча. И подчинялся тебе…
