По его настоятельным просьбам, платье его было осмотрено. Кристофера особенно заинтересовало такое настроение мистера Смитсона, и он не поцеремонился с ним. Привидение забыло вынуть из его жилетного кармана только одну серебряную монету.
— Все-таки и это было великодушно с его стороны, — сказал с улыбкой Кристофер.
— Жму вашу руку за оказанную мне услугу. Теперь я окончательно убедился, что есть таинственное… Есть что-то — не правда ли?.. — с торжеством спрашивал Смитсон. — А вы верите в привидения, мистер Рейс?
— Нет, — спокойно сказал Кристофер.
— Несмотря на?..
— Несмотря на…
— Чем же объясняете вы происшествие?
— Не знаю.
— Дарвин не верил в Бога, но, когда его спросили, как же произошел мир, он тоже отвечал: «Не знаю», — проговорил, на минуту вынув сигару изо рта, путешествующий профессор. — Такая философия называется агностицизмом.
Стали говорить о привидениях и духах и о том, что агностицизм — хорошая философия, но ничего не объясняет. У кого были деньги, тот придерживал их рукой в кармане. В особенности крепко держал свой кошелек профессор.
Кристофер старался сохранить в возможной ясности свой ум; но он должен был сознаться себе, что ум его был в постоянном смятении. Он ничего не понимал. Приключение было необыкновенно странное. И смущение его увеличилось, и мысли утратили свою логическую последовательность, когда в роскошной столовой повторились пропажи драгоценных вещей и денег. Не уберегся профессор.
Садясь за обед, он решил не выпускать из левой руки дорожных денег. Но не успел он дойти до второго блюда, как почувствовал, что в руке его, глубоко запущенной в брючный карман, ничего уже нет.
— Вот тебе и агностицизм! — горестно вскричал он.
В то же время пропали часы и изумруды у почтенной немецкой графини. Спустя несколько дней пострадала и молоденькая американка. У нее был черный бриллиант, которым она очень дорожила и который для безопасности носила на груди, под корсажем.
Все это так подействовало на Кристофера Рейса, что он постепенно потерял аппетит, стал бледен и угрюм. Он заметил также, что после каждой пропажи мисс Сидни Честер становилась бледнее и бледнее. Впрочем, на всех лицах в Вуд-Хаусе лежала печать угнетенности. Чтобы выйти из этого подавленного состояния, гости поневоле прибегали к вину. Мрачен был сэр Уолтер Равен.
Однажды в курительной он перекинулся несколькими словами с Кристофером Рейсом.
— Вы заметили молчаливого джентльмена за третьим столом справа, появившегося неделю тому назад, после истории со Смитсоном?
— Заметил.
— Он неизменно занимает одно и то же место. Как вы думаете, кто он?
— Он напоминает мне магистра богословия, ожидающего пасторского места.
— Это сыщик.
— А! — вскричал Кристофер. — Ну, и что же?
— Ничего. Он собирается уезжать завтра. Обыкновенная история. Сегодня он вставил в пластрон три золотые запонки, но вор с презрением, должно быть, отнесся к этим драгоценностям, потому что обед кончился благополучно.
— Странно, что вор, если он призрак, делает такое различие между ценными вещами и не ценными. Вещицы в каких-нибудь десять шиллингов его уже не соблазняют.
— Странно, — повторил сэр Равен и выпустил кольцо дыма. — Скажите, вы удобную выбрали себе комнату?
— У меня прелестная спальня, — отвечал с бледной улыбкой Кристофер Рейс. — Но каждую ночь снятся привидения. Иногда кошмары давят меня, и я просыпаюсь с криком.
— То-то я слыхал. Вы ворочаетесь так на своей постели, что она громко скрипит.
— Да, я знаю, что вы спите в комнате рядом со мной. А вы себя как чувствуете? — простодушно спросил Кристофер.
— Я обладаю крепким здоровьем, — отвечал сэр Уолтер Равен, — я закалил себя в Колорадо. Ах, если бы вы знали, как я влюбился в свои степи! Какой простор, какая роскошь!
— Долго вы намерены пробыть в Англии?
Но тут облако угрюмости затуманило глаза сэра Уолтера Равена, он резко оборвал беседу, встал и ушел.
Всеобщая бледность, угрюмость, растерянность и испуг заставили Кристофера Рейса по временам задумываться о привидениях не на шутку. Его раздражало, что есть такая сила, которая не подчиняется его проницательности. Он пробовал заговаривать со слугами. Все в один голос твердили, что Вуд-Хаус стал проклятым местом, и собирались уходить.
— Нет возможности дольше служить, мистер Рейс. Мы чахнем здесь. Еще два таких месяца, и мы сами превратимся в фантомы. И теперь мы по бледности не уступаем салфеткам. Хорошо сделает мистрис Честер, если продаст родственникам Вуд-Хаус и переедет хотя бы в Лондон или выйдет замуж в Колорадо.
— Гм… гм…
Кристофер Рейс видел вечером в общей зале новую группу туристов, еще веселых и беспечных, приехавших взглянуть на волшебную гостиницу. А ночью у него страшно болела голова, и он не мог заснуть.
«Итак, сэр Уолтер Равен, мой сосед, слышал, как скрипит подо мной кровать, когда я нервно ворочаюсь. Но не слышал, как я кричу. А я помню, что два раза страшно кричал. Чем это объяснить? Наконец, я тоже слышал, как скрипит под ним кровать, а между тем, стена, разделяющая нас, необыкновенно толста».
Ему захотелось узнать толщину стены.
