Но если какое-то лицо сомнительного происхождения тем не менее считает своим долгом или уж во всяком случае правом вслед за Лермонтовым, Чаадаевым, Буниным, Щедриным и Шендеровичем воспитывать русский народ горькими истинами и сарказмами – это лицо должно понимать, что его обличения могут иметь эстетическую и научную ценность, доставлять автору моральное и материальное удовлетворение, но воспитательный их эффект – именно для народа, а не для отдельных, уже и без того перевоспитанных частных лиц – будет отрицательным. Ибо все недовольные ими лица сомнительного происхождения младенцами воспринимаются как агенты, дай бог, если только западного, а не жидомасонского влияния – а в ком не прячется младенец! Хорошо еще, если взрослые сумеют заставить младенца игнорировать обиды, а не мстить. (Я понимаю, что говорю на ветер, ибо с еврейской жаждой воспитывать может соперничать лишь русская жажда жить своим умом, – но в данном случае во мне возобладала первая.)
Нарастание младенческих обид пойдет во вред и русским, и евреям, поскольку реальные интересы и тех и других в сегодняшней России не так уж расходятся, ибо прийти к процветанию по отдельности не удастся ни тем ни другим. В неблагополучной России даже самые процветающие евреи будут чувствовать себя на пороховой бочке, а неблагополучие евреев для России тоже будет индикатором общего неблагополучия – индикатором отсутствия условий для развития среднего класса, без которого трудно представить какой-то неутопический путь развития страны.
Ну и, разумеется, при психологическом дискомфорте коренной нации – евреям автоматически будет отведена роль козлов отпущения. «Двести лет вместе» убеждают, что и еще через двести лет «вместе» все равно не превратится в «едины». Исследование Солженицына проникнуто искреннейшим желанием понять и другую сторону – но даже из него можно усмотреть, что и у добросовестнейших русских патриотов все равно складывается впечатление, будто десятилетиями шатающиеся по миру призраки «вселяются» в русское общественное сознание не как самостоятельная сила, а как сила еврейская, «сила их развития, напора, таланта», – можете перечитать страницу 475-ю.
А поскольку действие и противодействие обычно бывают примерно равными, подобным смещением акцентов наверняка обладает и духовное зрение даже наиразумнейших еврейских патриотов. Только, ради бога, не подумайте, что и я приверженец этой мудрости – «патриотизм – последнее прибежище негодяев»: любая мудрость погибает в тот миг, когда ее начинают повторять пошляки. Негодяи всегда собираются в наиболее сытых и безопасных местах – пусть мне кто-нибудь докажет, что сейчас или когда-нибудь
Умные, добросовестные люди еще, пожалуй, и могли бы побеседовать – но ведь это всегда происходит при детях!.. А откровенные разговоры об отношениях наций – это не для детских ушей. Детям нужны только успокоительные поглаживания: вы великий и в конечном счете непобедимый народ, а потому будьте снисходительны к тем, кому не так повезло, щадите их жалкие мнимости. «Не будем отнимать у несчастных их последнее утешение» – только под этим девизом младенцы всех наций сумеют ужиться друг с другом.
Я уже очень давно не верю во всеисцеляющую силу правды – если бы даже она каким-то чудом оказалась кому-то известной и выразимой во всей своей точности и полноте. Я думаю, даже самая нежная дружба и тем более любовь в огромной степени основываются на всевозможных уклонениях от правды: на умении забывать, не замечать, умалчивать, перетолковывать, приукрашивать… В результате чего мы любим уже не реального человека, а собственный фантом, или, если угодно, конструкт, для постороннего глаза иной раз до оторопи не схожий с оригиналом, той песчинкой, на которую наше воображение наращивает собственную жемчужину, белую или черную.
