Ей очень идет, завистливо подумала про себя Стелла. Ее отца хватил бы удар: он не разрешал женщинам ходить в брюках. На это Луиза ответила, что ее мать тоже сочла бы их смехотворными, зато для актрисы очень удобно. Затем Стелла решила взять обувь, которую давно хотела – алые сандалии на огромной пробковой танкетке.
– Дома не одобрят, – вздохнула она.
На обратном пути купили полфунта шоколада и съели прямо в автобусе.
– Луиза, с тобой так здорово ходить по магазинам! – призналась Стелла.
Покраснев от удовольствия, Луиза ответила:
– И с тобой тоже.
Возвращение в квартиру напомнило вход в чужеземную пещеру: темно, таинственно, позолоченные зеркала, поблескивающие цветные стекла венецианских люстр, эпизодически освещавших длинный коридор. Густые запахи корицы, сахара, уксуса и духов миссис Роуз казались настолько плотными, что их хотелось раздвинуть руками. Из гостиной доносились веселые звуки шумановских «Бабочек».
– Папы нет дома! – объявила Стелла. Непонятно, откуда она узнала, но радость и облегчение были несомненны. – Надо показать маме обновки.
– Прямо все?
– Раз папы нет, то все. Она обожает наряды.
Миссис Роуз лежала на софе, завернувшись в черную шелковую шаль, расшитую яркими экзотическими цветами. Длинная бахрома цеплялась за все подряд: за висячие серьги, которые обычно надевают к ужину, за кольца, края софы и даже обложку книги.
Миссис Роуз приложила палец к губам и произнесла очень тихо:
– Отца нет дома. – В ее голосе прозвучала та же радостная конспирация, что и у дочери. – И чем вас угощали на обед?
– А, ничего интересного – какой-то рыбный пирог. И еще хлебный пудинг. – Стелла опустилась на колени, обвила мать руками, поцеловала и развернула к себе книгу. – Опять Рильке! Ты его уже наизусть знаешь!
Питер закончил играть.
– А мы ели кролика и красную капусту тети Анны, а потом блинчики с айвой, – доложил он. – Ну, показывайте, что купили.
– Устроим дефиле, – предложила миссис Роуз.
– Ну, мы же не столько накупили!
– Если твоей маме не нравятся брюки, может, не стоит показывать? – опасливо спросила Луиза, натягивая зеленое платье.
– Это другое дело. И потом, против брюк возражает папа, у мутти куда более широкие взгляды.
– Иди первая.
– Нет, ты иди – ты гостья.
Впоследствии Луиза отмечала, насколько не похожи Роузы на ее семью. Сама идея дефилировать в обновках перед родными – особенно перед матерью – показалась ей смехотворной. Пожалуй, единственным членом семьи, кого это могло заинтересовать, была тетя Зоуи, которую втайне порицали за слишком серьезное отношение к внешности и одежде.
Миссис Роуз внимательно оглядела каждую вещь.
– Очень миленькое, – отозвалась она о зеленом платье, восхитилась пиджаком Стеллы и загадочно промолчала при виде брюк. Красные туфли Стеллы ей не понравились, однако она честно призналась, что в возрасте дочери тоже купила бы себе такие. Питер вносил свой вклад в показ мод, наигрывая соответствующие музыкальные темы: «Зеленые рукава» и «Военный марш» для Луизы, Шопена и Оффенбаха для сестры.
Затем все разошлись по своим комнатам, чтобы хорошенько отдохнуть перед театром. К восторгу Луизы, выяснилось, что они пойдут на «Ребекку» с Силией Джонсон и Оуэном Наресом.
– И ужин в Savoy, – сказал Питер. – Надеюсь, вы, девочки, не слишком плотно пообедали.
– Не очень, – ответила Стелла.
Когда все стихло, они прокрались в кухню и раздобыли имбирное печенье с молоком, затем улеглись в постель и стали читать друг другу купленные книги, растягивая печенье на подольше.
Лежа рядом со Стеллой, Луиза думала о том, как ей повезло и что война не особенно испортила жизнь.
– Самое лучшее в дружбе, – размышляла она вслух, – ты можешь делать с человеком что угодно, и необязательно разговаривать.
Стелла не ответила – она заснула. Луиза протянула руку и коснулась чудесных, мягких волос.
– Люблю тебя, – тихо прошептала она.
