Черное бревно немного приблизилось к поверхности и теперь слегка вибрировало от набегавших потоков воды.
«Ну что же, пора идти», — решил Мэнсон. По его расчетам, на следующий день к обеду он должен был выйти к военной базе. Что делать дальше, он еще не знал и надеялся придумать по ходу действия.
Едва Джеф поднялся на ноги, как в трех метрах от берега разверзлась вода и из глубины, словно выпущенный из пращи камень, вылетел большой речной хищник. Уже в полете он распахнул свою пасть, усеянную сотнями заостренных крючьев.
Волна ужаса ударила в сознание Мэнсона и вызвала слабый всплеск обреченности: «Ну все…» Однако следом за этим безвольным согласием яркая вспышка изменила течение времени, и Мэнсон увидел медленно летящего по воздуху зверя. Его мощный хвост разрезал воду, словно киль парусной яхты, а черное лоснящееся тело блестело на солнце, как полированное дерево.
Лейтенант отпрыгнул в сторону, и живая торпеда, щелкнув челюстями, грузно шлепнулась на берег. И в тот же момент страшный удар кулака пробил жаберные щели, и сильные пальцы сомкнулись на главной артерии. Один рывок — и речное чудовище забилось в агонии, выпуская галлоны пузырящейся крови…
Спустя какое-то время Мэнсон пришел в себя и удивленно огляделся.
В нескольких метрах от него суетились десятки разномастных птиц, которые быстро разделывали тушу неизвестного животного. Они толкались, ссорились, успевали хватать новые куски и снова ссорились, будто им было мало огромной туши.
Внезапно исклеванное тело пошевелилось и начало медленно сползать в воду. Птицы возмущенно загомонили и стали летать над самой водой, пытаясь отогнать ненужных конкурентов, но сила была не на их стороне, и вскоре туша скрылась под водой, где ею занялись речные обитатели.
Птицы продолжали кричать и кружиться над местом исчезновения добычи, а Мэнсон смотрел на их суету и все еще ничего не понимал. Его одежда была залита кровью, во рту он чувствовал странный привкус, а в желудке приятную тяжесть.
«Я убил его, и я ел его мясо?» — неуверенно предположил Джеф. Чтобы человек мог удавить такого монстра голыми руками? Об этом не могло быть и речи. Следовательно, это действие третьего этапа психоморфоза.
Джеф вспомнил отступившего дикого кота, сбежавшего леопарда и попятившегося вепря с полуметровыми клыками.
«Кто же я в моей третьей сущности?.. — задал себе вопрос Мэнсон. — Может быть, какой-нибудь модернизированный суперубийца или… зверь?..»
От мысли, что он превращался в зверя, пусть даже на несколько секунд, Мэнсону сделалось дурно. Он не хотел быть зверем, по крайней мере остаться им навсегда. Да, конечно, он занимался нелегким и опасным ремеслом и смерть подкарауливала его на каждым шагу, но закончить свою жизнь клыкастым монстром не хотелось.
Со стороны острова донесся звук мотора. Птицы испуганно взвились к самым верхушкам деревьев, а Мэнсон поспешил спрятаться между двумя замшелыми стволами.
Звук работавшего мотора приближался. Спустя пару минут Мэнсон уже мог различить мчавшийся катер на воздушной подушке. Он легко подпрыгивал на волнах и оставлял за собой длинный шлейф водной пыли.
Катер был небольшой, и у него отсутствовала рулевая кабина. Двое солдат сидели прямо на палубе и внимательно смотрели в сторону Мэнсона.
Лейтенант пригнулся пониже и на всякий случай достал пистолет. Маловероятно, чтобы они его видели, но тем не менее…
Неожиданно катер сбавил обороты и стал приближаться к берегу.
«Неужели унюхали?» — пронеслось в голове у Джефа. Он осторожно передернул затвор и замер, прижавшись спиной к стволу дерева.
До катера было уже рукой подать, когда его двигатель вдруг заглох. Джеф затаил дыхание.
— Да это не здесь, Боби, — послышался голос одного из солдат.
— А я тебе говорю — здесь. Я и это дерево двойное приметил — смотри, — и второй солдат указал на убежище Мэнсона.
— Ну давай причаливать, — согласился первый солдат, и Мэнсон услышал, как плеснуло по воде весло.
— Ох и илу тут нанесло.
— Поворот, оттого и нанесло. Солдаты перебрались через борт катера, затем вытащили цепь с метровым штырем и забили его в грунт.
— Ух ты, смотри, сколько кровищи… — сказал один солдат.
— Да, кого-то здесь разделали. Ты пушку-то держи наготове, а то будет нам посмертная выпивка… Ну чего, потопали? Раза за три-четыре весь урожай и перетаскаем.
— Да, а то я Перкинсу уже две бутыли задолжал. Он уже достал меня: когда отдашь, когда отдашь?
Солдаты начали углубляться в лес, и их голоса становились все глуше, а Мэнсон с громко бьющимся сердцем стоял и смотрел на катер, все еще не веря свалившейся удаче.
Осторожно выбравшись из зарослей, он подошел к вбитому в землю штырю и потянул за него. Грунт был мягкий, и штырь вышел легко. Стараясь не греметь цепью, Джеф уложил ее на дно катера и, ступив на палубу, взялся за весло.
Поначалу севшее на ил суденышко не поддавалось, но потом Джеф начал сдвигать его — сантиметр за сантиметром. Наконец липкая грязь отпустила днище, и катер легко отошел от берега.
