— О, сегодня пить будем!.. — крикнул с наблюдательной вышки рядовой Куррапас.
— Кто будет, а кто и на вышке попарится, — зло ответил Кансен, одуревший от жары и усталости.
— Я слышал, вы свой катер разбили. На чем же тыквы везли?
Финшер не хотел ни с кем разговаривать, но желание поругать экипаж Б-67 взяло верх.
— Да Зия с Рябовым нам помогли! — крикнул он. — Совсем обобрали, с-суки!.. Больше двадцати процентов!
— Беспредел… — покачал головой Куррапас.
Больше ни на что не отвлекаясь, Фил и Боб подкатили тележку к тыльной части вещевого склада. Там на прогретом чердаке хранились запасы спиртного большей части рядового и унтер-офицерского состава базы.
Фил взобрался Боби Финшеру на плечи и, поелозив по стене ногами, оказался в чердачном окне.
— Давай, — скомандовал он, и Финшер начал перебрасывать ему тыквы.
Одна, вторая, третья… Тыквы ложились в древесные опилки и получали «страховой полис». Теперь уже никто, кроме хозяина, не имел права до них дотрагиваться. Не исключая и офицеров.
По негласному закону базы доставленные на чердак спиртовые тыквы изъятию не подлежали. Правда, рассказывали, что был такой — капитан Мюррей, который решил покончить с пьянством на базе. Он нашел склад тыкв и начал сбрасывать их вниз, но так получилось, что он и сам «случайно» выпал из чердачного окна. И хотя ему посчастливилось выжить, с военной службы его списали.
Подвиг капитана Мюррея вошел в историю базы, но повторять его никто не хотел. Офицеры не только боялись этого, но и понимали, что личный состав мучился на Танжере со скуки и спиртовые тыквы были единственной отдушиной в нелегкой жизни солдат…
Когда драгоценные плоды были разложены рядами в строгом отдалении от чужих запасов, Фил Кансен прошелся по чердаку, на глаз определяя спелые «бутыли».
Вот запасы Бертольда Кваснера. Очень много спелых. Фил выбрал парочку понравившихся ему плодов, а на их место принес три своих. Два к трем — это был установленный обмен незрелых тыкв на уже готовые.
Вернувшись к окну, Фил сбросил Боби Финшеру тыквы Кваснера и осторожно спустился сам.
— Чьи такие красавицы? — поболтав «бутыль» возле уха, спросил Боби.
— У Бертольда позаимствовал — строго по таксе. Не будем же мы ждать неделю, пока наши вызреют?
— Понятное дело. Телегу сейчас покатим?
— Оставь здесь, — устало махнул рукой Фил. — Завтра доставим, а то у меня сил уже никаких…
— И то верно, — согласился Финшер, вешая на шею автомат и беря под мышку тыкву. — Ну пошли, товарищ.
Лейтенант Хаммер стоял возле окна и отстраненно наблюдал за проходившим во дворе разводом.
«Еще два дня свободных, а потом снова в наряд…» — подумал Хаммер и, обернувшись, посмотрел на настенные часы. Они показывали половину третьего. До ежедневного похода к реке оставалось полтора часа. Лейтенант вздохнул и, подойдя к письменному столу, выдвинул верхний ящик.
В ящике лежал шестидесятикратный полевой бинокль активного действия. За два года службы на Танжере этот инструмент стал неотъемлемой частью лейтенанта Хаммера.
Лейтенант взялся за бинокль и ощутил его приятную тяжесть. Удивительно, но даже прикосновение к этому, казалось бы, неживому предмету рождало в ощущениях Хаммера некоторый трепетный настрой, который полностью овладевал им в момент безосязательных свиданий на берегу.
Подойдя к окну, лейтенант поднял бинокль и посмотрел на реку. Причала видно не было, его скрывали забор и здание арсенала, но часть косы и лес, росший на острове, можно было рассмотреть во всех подробностях.
Вот на реке появилось малое судно. Это был Б-67, посланный за Финшером и Кансеном. Мерзавцы разбили свой катер и утверждали, что его угонял террорист.
«Возможно, это так, но скорее всего — подлое вранье…» Лейтенант не склонен был верить солдатам. Он не склонен был верить никому.
Катер стал притормаживать и уходить к берегу. Хаммер усмехнулся. Ему было ясно, что солдаты притащили новую партию спиртовых тыкв.
«Может, пойти и перехватить этих мерзавцев? Разбить тыквы о землю и посмотреть на эти унылые рожи», — лениво подумал Хаммер и перевел бинокль на штабной двор.
Сегодня дежурным по базе был капитан Пакгауз. Сейчас он важно расхаживал перед новой сменой наряда и давал последние указания. Хаммер настроил бинокль и увидел лицо капитана совсем близко. Так близко, что показалось, будто капитан дышит Хаммеру в лицо. Лейтенант намеренно сосредоточил внимание на ушах Пакгауза. Они двигались в строгом соответствии с произносимой капитаном речью, в то время как его жирные щеки сотрясались в такт шагов.
Лейтенант Хаммер попробовал осмыслить увиденное, но понял, что бредит от невыносимой духоты и нетерпения, желания поскорее оказаться на берегу. Он снова посмотрел на часы и с сожалением отметил, что прошло только десять минут. Лейтенант опять приложился к биноклю и стал рассматривать далекие, росшие на острове деревья.
