здоровым после реплантации ноги – стоял возле него, давая убедительные советы на
португальском, которые никто не понимал.
Когда они закончили с картой, к Мэг подошла Билли Ын. Она была тоненькой девчушкой, но
компенсировала крохотную фигуру своим чувством моды в стиле K-pop (
аквамарин и золотистый макияж. Я полностью это одобрял. Более того, я не прочь примерить
такой образ, когда избавлюсь от прыщей.
Билли дала Мэг фонарик и маленький пакетик с семенами цветов:
— На всякий случай.
Мэг выглядела потрясённой и со всей силы обняла Билли.
Я не понял, для чего зерна, но было приятно осознавать, что в критической ситуации я могу
поразить противника укулеле, пока Мэг будет высаживать герань.
Малкольм Пейс дал мне карту:
— Если сомневаетесь, поворачивайте вправо. Обычно это работает в лесу, хотя и не знаю,
почему.
Паоло предложил мне зелено-золотую бандану с флагом Бразилии. Он сказал что-то, но,
естественно, я ничего не понял.
Нико ухмыльнулся:
— Это счастливая бандана. Думаю, он хочет, чтобы ты носил её. Верит, что это сделает тебя
непобедимым.
Я нашел это сомнительным, учитывая склонность Паоло получать серьезные увечья, но, будучи
богом, я научился никогда не отказываться от подношений.
— Спасибо.
Паоло схватил меня за плечи и поцеловал в обе щеки. Я, возможно, покраснел. Он, весьма
красив, когда не истекает кровью из-за увечий.
Я положил руку на плечо Уилла:
— Не волнуйся. Мы вернемся к рассвету.
— Как ты можешь быть уверен? – его голос слегка дрожал.
— Бог солнца – сказал я, стараясь придать голосу большей уверенности, – всегда возвращается к
рассвету.
Разумеется, пошел дождь. Почему бы и нет?
Там, на Олимпе, Зевс явно насмехался надо мной. Лагерь Полукровок должен быть защищен от
плохой погоды, но мой отец, без сомнения, сказал Эолу и его ветрам дуть со всех сил. Мои
обманутые бывшие среди воздушных нимф наверняка наслаждались этим моментом расплаты.
Дождь почти переходил в мокрый снег: достаточно влажно, чтобы промокнуть, достаточно
холодно, чтобы мелкие частички льда ударяли по незащищенному лицу подобно крохотным
осколкам стекла.
Мы спотыкались и метались от дерева к дереву в поисках хоть какого-нибудь укрытия. Остатки
снега хрустели под ногами. Укулеле начала тяжелеть по мере того, как резонаторное отверстие
наполнялось водой. Луч фонарика Мэг прорезал шторм, словно неподвижный жёлтый конус.
Я шел первым не потому, что знал, куда идти, а потому что был зол. Я устал быть замёрзшим и
мокрым. Устал быть поводом для насмешек. Смертные часто говорят, что весь мир настроен
против них, но это просто нелепо. Они не настолько важны. В моем случае, мир действительно
был против меня. Я отказывался подчиняться такому отношению. Я должен что-то с этим
сделать! Только не совсем уверен, что.
Время от времени мы слышали вдали монстров: рев дракена, синхронный вой двуглавого волка,
но никто не показывался. В такую ночь любой уважающий себя монстр остался в тёплом и
уютном логове.
Прошёл, кажется, час, и Мэг издала сдавленный крик. Я героически бросился к ней, держа руку
на эфесе. (Я бы выхватил меч, не окажись он чертовски тяжелым и застрявшим в ножнах). Возле
забрызганных грязью ног Мэг сверкала черная раковина размером с валун. У неё была трещина
внизу посередине, а края забрызганы вонючей липкой субстанцией.
— Я чуть не наступила на это, – Мэг прикрыла рот, сдерживая рвоту.
Я медленно приблизился. Раковина оказалась раздавленным панцирем гигантского насекомого.
Неподалеку, скрытая среди корней деревьев, лежала одна из оторванных лапок.
— Это мирмек, – сказал я. – Или было им.
Взгляд Мэг, спрятанный за залитыми дождём стёклами очков, невозможно было прочесть.
— Мир-мер-кто?
— Гигантский муравей. Должно быть, здесь, в лесу, их колония.
Мэг подавилась:
— Ненавижу насекомых.
Это звучало разумно из уст дочери богини земледелия, но мне мертвые муравьи не казались
более мерзкими, чем груды мусора, в которых мы частенько плавали.
— Не беспокойся. Этот мертв. Что бы его ни убило, оно должно иметь мощные челюсти, чтобы
расколоть такой панцирь.
— Не утешает. Э-эти твари опасны?
Я засмеялся:
— О, да. Встречаются как небольшие, размером с собаку, так и крупные, больше медведя гризли.
Однажды я видел, как колония мирмеков напала на армию греков в Индии. Это было
уморительно. Они плевались кислотой, которая плавила бронзовую броню и....
— Аполлон.
Моя улыбка угасла. Я напомнил себе, что я больше не зритель. Эти муравьи могли нас убить. С
легкостью. И Мэг была в ужасе.
— Ладно, – сказал я. – Дождь должен удерживать мирмеков в их тоннелях. Главное, не делай
себя привлекательной мишенью. Они любят яркие, блестящие вещи.
— Как фонарик?
— Эм...
Мэг отдала мне фонарик:
— Веди, Аполлон.
Я подумал, что это несправедливо, но мы двинулись вперед.
В течение следующего часа или около того (да, конечно, лес был не очень большим) дождь утих,
оставляя на земле клубы пара.
Воздух начал нагреваться. Стало влажно, словно в бане. Густой белый пар окутал ветки
деревьев.
