Еще недавно я была одержима мужчиной, для которого являлась просто другом. Движимая той любовью, я совершала ошибку за ошибкой, одну глупее другой, и, наверное, рано или поздно точно сошла с ума, если бы мне на пути не встретился странный старик и не подарил некий амулет "на счастье". С этого момента и началось мое скитание по параллельным мирам в поисках себя и своей истинной любви…
Еще недавно я была одержима мужчиной, для которого являлась просто другом. Движимая той любовью, я совершала ошибку за ошибкой, одну глупее другой, и, наверное, рано или поздно точно сошла с ума, если бы мне на пути не встретился странный старик и не подарил некий амулет "на счастье". С этого момента и началось мое скитание по параллельным мирам в поисках себя и своей истинной любви…
Ненавижу свадьбы…
— Ты совсем сбрендила? — не успела я переступить порог ЗАГСа, как ко мне, полыхая негодованием, подлетела Маша.
Ярко-бирюзовое платье, купленное по такому «важному» случаю, ладно облегало ее изящную фигурку, на медно-рыжей головке мудреная прическа, а хорошенькое, почти кукольное личико доведено до совершенства искусным макияжем. В общем, к роли свидетельницы она подготовилась ответственно.
— Привет, подружка, — криво усмехнулась я, проигнорировав ее вопрос.
— Что ты вытворяешь? — перешла на шепот Маша.
— Не понимаю, о чем ты… — невозмутимо повела я плечами.
Ее тонкие пальчики тут же ухватились за мое запястье, увлекая куда-то за собой. Оказалось, в туалет.
— Что это за вид? — Маша развернула меня к зеркалу. Ее уже начало потряхивать от возмущения, а на щеках проступили красные пятна.
— Нормальный вид… — протянула я, равнодушно рассматривая свое отражение.
Глухое черное платье, темные волосы собраны на затылке в пучок. Еще шляпка есть, тоже черная. И даже светло-серые глаза, словно не желая выделяться на фоне этой выпячиваемой черноты, приобрели оттенок графита.
— То есть ты считаешь нормальным явиться на свадьбу в наряде для похорон?
— А разве я пришла на свадьбу? Нет… Как раз таки на похороны. Похороны моей несостоявшейся любви.
Я с напускным спокойствием выдержала осуждающий взгляд подруги.
— Катька, все-таки ты сумасшедшая, — убито прошептала она. — И себя изводишь, и другим жить не даешь… Саша пригласил тебя на свадьбу как близкого друга, искренне желая поделиться своим счастьем, а ты решила устроить ему этот глупый спектакль с траурным нарядом?.. И даже букет не принесла…
— Извини, по пути не попался цветочный магазин… А так купила бы пару гвоздичек…
— Дура! — не выдержав моего глумления, взвилась Маша. — Да угомонись ты наконец! Саша женится! Он не твой, понимаешь? И никогда им не был!..
Последние слова обожгли меня своей правдой, причинив острую боль. Я знаю. Он не мой. И никогда им не был. Но не могу с этим смириться…
— Не могу смириться…
— Знаешь что, Катя… — в голосе Маши появились стальные нотки. — Несмотря на то, что мы подруги, я считаю, тебе не место на этой свадьбе… Уходи… Не порти людям праздник…
— Ты права… — медленно кивнула я. — Я уйду… Только попрощаюсь с нашим женихом…
— Не смей, — встревоженная Маша попыталась меня остановить, но я лишь отмахнулась от нее, стремительно покинув туалет.
Меня сразу же поглотила разноцветная толпа гостей, и я принялась лавировать в море букетов, шариков и прочей свадебной мишуры.
— Саша! — окликнула я, когда все препятствия были успешно преодолены, а перед глазами маячил знакомый белобрысый затылок.
— О, Кать, привет! — он обернулся почти мгновенно. — Хорошо, что пришла!
Его улыбка была широкая и бесконечно счастливая. Но не стоило питать иллюзий: она предназначалась не конкретно мне, а всему миру… И если бы сейчас на моем месте стоял наш сосед-пьяница дядя Веня, эта улыбка не потеряла бы и толики сияния.
— Привет, — я тоже попыталась улыбнуться, хотя это казалось почти невозможным. Еще более невозможным оказалось не смотреть в сторону белоснежного вороха кружев, в которых утопала стоящая рядом невеста. — Можно тебя на минутку?..
— Если только на минутку, — пожал плечами не-мой жених. — А то нас скоро могут позвать в зал…
Мы отошли в сторону, и Саша, привалившись плечом к стене, торопливо спросил:
— О чем разговор?
Но я медлила. Стояла и просто глазела на него, впитывая в себя каждую черточку его лица. Хорошо, что додумалась надеть туфли на высоких каблуках: теперь я была почти одного роста с ним и могла насладиться всем, что так любила. А любимым было все… И прозрачно-голубые глаза, чуть надменные и горделивые, но от этого еще более притягательные. И высокий лоб, всегда будто чуть нахмурившийся. И прямой, как по греческому канону, нос. И жесткий, выступающий вперед подбородок. И даже едва заметные круги под глазами, за которые его друзья в шутку прозвали «рыцарь печального образа». Я же считала, то эта деталь придает его образу еще больше аристократизма и благородства. Да, для меня Саша был самым настоящим принцем…
— Так что ты хотела? — вновь нетерпеливо спросил он, с тревогой поглядывая на дверь зала регистрации.
И я вдруг растерялась. Вся моя бравада куда-то улетучилась, и я выпалила совсем не то, что хотела изначально:
— Помнишь, когда-то… Когда мы только познакомились, ты обещал, что всегда будешь меня защищать и помогать?…
Саша удивленно сморгнул:
— Помню. Наверное. Это ж в классе третьем было, так?..
— В четвертом, — поправила я.
