Затерянное племя ситхов полностью

Когда аплодисменты наконец стихли, Корсин заговорил словами кешири, которым научила его тем утром уважаемая Адари Вааль, Дочь Детей Небес и его друг.

— Мы пришли сверху, как вы это называете, — сказал он, и его глубокий голос донесся до каждого. — Мы пришли взглянуть на землю, которая была частью нас, и на людей этой земли. И Кеш радушно принял нас.

Снова аплодисменты.

— Мы собираемся основать… храм на вершине той горы, с которой мы сошли, — продолжил он. — Нам придется провести в тяжелых трудах не один месяц, мы должны позаботиться о корабле, который принес нас сюда, и мы будет обращаться к небесам. Нашим домом на Кеше станет это селение — Тав; мы будет жить рядом с нашими детьми — почитающими нас Нештовар, которые замечательно управляли нашей землей, пока мы отсутствовали. Наездники покинут нас сегодня, полетят во все уголки Кеша, чтобы рассказать о нашем прибытии и найти мастеров. — Корсин повысил голос, перекрикивая аплодисменты: — Мы — Дети Небес — и мы вернемся к звездам!

Окончание фразы потонуло в радостном гомоне толпы. Адари заметила своего младшего сына Тону: он вертелся, возбужденный царившим вокруг оживлением. Она увидела свою мать и Финна на почетном месте сразу за Кругом. Они выглядели счастливыми. Адари взглянула на Корсина и тяжело сглотнула.

Все это было так прекрасно.

И так неправильно.

Восторженное настроение не покидало кешири весь День пришествия. Детей Небес разместили в лучших домах Нештовар, а сами наездники отправились, как и говорил Корсин, распространять радостную весть. Когда Нештовар, один за другим, вернулись, все их гости единогласно заявили о своем желании остаться в их домах. После того как шестой по счету всадник обратился к Изри, старейшина объявил, что наездники должны найти себе и своим семьям более скромное жилье. И что Дети Небес оценят их преданность. Корсин и Сиела жили в доме самого Изри с самого первого дня.

Выселили всех, но не Адари. За ее службу Детям Небес она могла и дальше жить в доме Жари. Это обстоятельство крепко удерживало ее возле Корсина. Она иногда проводила с ним все дни напролет, исполняя роль посла и помощника. Корсина всегда окружали и другие Дети Небес: грубоватый, но дружелюбный Глойд, который еще назывался гоуком; Хестус, энергично составляющий словарь кешири; краснокожий Равилан – он казался потерянным. Детей Небес было очень мало по сравнению с кешири, подобных Равилану было очень мало по сравнению с ситхами. Меньшинство в меньшинстве. Сиелу Адари тоже видела. Та саму себя поселила вместе с Корсином в богатом доме Изри. Адари слышала, что ребенок Сиелы – племянник Корсина.

Сиела всегда одаривала Адари злобным взглядом, когда видела ее рядом с Корсином. И сегодня случилось так же. Адари стояла рядом с предводителем чужаков на краю Кетаджанского хребта – там, где она искала убежище месяц назад. Дети Небес нуждались в поддерживающих конструкциях, чтобы «Знамение» не скатилось в океан, но в первую очередь они нуждались в дороге на полуостров. И Дети Небес работали вместе с кешири. Их световые мечи легко разрубали огромные глыбы породы, над которыми рудокопам пришлось бы потеть не один час.

– Когда восстановим некоторые из лигнанских кристаллов, сможем добавить мощности мечам, – сказал Глойд.

Корсин протянул Адари кусок горной породы. Гранит. Конечно, землю разрывали не по ее прихоти. Возможность узнать, что же там, внизу, – просто приятное дополнение. Теперь она знала.

– Ты в конце концов оказалась права, – сказал Корсин, наблюдая за тем, как она изучает камень.

Адари не упоминала о своем конфликте с Нештовар, хотя было бы приятно поделиться своей тихой победой с кем-нибудь, кто знал о происшедшем. И горы Кетаджанского хребта не были вулканами. Чужаки рассказали ей, что гранит формируется глубоко под землей в течение эпох, прежде чем выйти с магмой на поверхность. Вот почему гранитные скалы отличаются от огненных камней.

– Я не понимаю и половину из того, что говорят мне мои рудокопы, – пожаловался Корсин. – Но они уверены, что ты могла бы помочь им, если бы не помогала мне.

Корсин заговорил с Глойдом о шахтах – для ремонта «Знамения» требовались металлы. Адари только открыла рот, чтобы вставить в разговор свое замечание, как увидела проходившую мимо Сиелу. Адари вздрогнула, когда женщина скрылась из виду. Чем же она могла заслужить такую ненависть?

Внезапно Адари поняла: Сиела смотрела не на нее, Сиела смотрела на Корсина.

– Я видела тебя, – выпалила Адари.

– Что?

– Я видела тебя во второй раз на горе в тот день. Ты что-то кинул с обрыва.

Корсин оторвался от разговора. Он махнул рукой, и Глойд отошел в сторону.

– Я видела – ты что-то кинул, – повторила Адари, сглотнув. Она смотрела вниз, на разбивающиеся о скалы океанские волны. – Я не знала что, пока не полетела обратно за помощью.

Корсин осторожно шагнул к ней. Адари не могла остановиться и говорила, говорила:

– Я полетела туда, вниз, Корсин. И увидела его внизу, на камнях. Это был человек. Похожий на тебя.

– Похожий на меня? – фыркнул Корсин. – Есть… он все еще там?

Она покачала головой: