Лицо Суачиаса, только что искаженное гримасой ненависти, отражало испуг. Апони вновь посмотрела на жреца. На лице его было написано удивление и обида. Будто он все еще не мог поверить в то, что с ним случилось. Он крепко сжал зубы, и по его телу прошла судорога. Он закрыл глаза. Суачиас стоял, склонив голову, и что-то бормотал себе под нос. А Апони не давала покоя рука жреца на посохе. Небо словно набухло, и девушке стало страшно. В смысле, еще страшнее, чем было всё это время.
Синеглазый закончил, наконец, свое бормотание, и поднял голову. В этот момент небо вспыхнуло прямо над ней, и от грохота грома скала содрогнулась. Апони упала на колени, закрывая голову. Суачиас тоже упал. Его грудь дымилась.
И небо будто расслабилось и посветлело.
Шиай кинулся к ней, прижав к своей груди.
Апони заревела, вцепившись в него ногтями. Тяжелые капли дождя смешивались со слезами.
– Апони, нам нужно уходить, – окликнул ее Шиай.
– Куда?
Куда ей идти? Теперь, когда жрец мертв. И синеглазый Суачиас мертв. И они тут. Куда им идти? Лучше сразу броситься со скалы вниз.
– Подальше отсюда, – ответил Шиай. – К моему племени. Это далеко. На север. Там нет лесов. Лишь огромная пустыня. Много-много песка. И колючие, как тунха Суачиаса, растения-столбы. И много-много воды. Вода, сколько ни смотри вперед. Наши женщины ткут красивые яркие покрывала, а мужчины ловят рыбу и варят соль. Соглашайся.
Апони всхлипнула. Можно подумать, у нее был выбор.
Ее непокорная судьба в очередной раз извернулась хитрым узлом.
– Конечно, Шиай, – быстро проговорила Апони. – С тобой я готова идти куда угодно. Хоть на край земли, за которым начинается вода, сколько ни смотри! Я буду самой лучшей, самой работящей, самой послушной твоей женой!
– Я знаю, Апони, – на лице Шиая расцвела улыбка.
Он встал и протянул ей руку. Апони приняла ее и поднялась. Капли дождя уже не казались ей холодными. А небо не казалось злым. Оно просто оплакивало ее прошлую жизнь. Нелепую смерть Матхотопа. Осиротевшее без него селение. Хотя селения было жалко меньше всего.
Шиай подошел к мертвому Суачиасу, поднял его огненную палку и осторожно снял с груди шипастую тунху.
– Зачем? – спросила Апони.
– Вдруг она поможет нам защититься от бога Суачиасов, восставшего из мертвых? – предположил он.
И Апони кивнула. Хотя что-то внутри, в самом низу живота, беспокойно дернулось. Что-то, что очень не хотело этой тунхи. И было недовольно ее решением уйти.
