– Что вы сделали, вы двое? – начал опять малаец. – Не мешали ли вы великим намерениям моего господина? Не арестовали ли вы нашего высокоуважаемого Кванта, усыновленного покойным Фо, и не отказались ли вы трижды исполнить требование, предъявленное вам, не делать больше покушений против свободы молодого человека, избранного волей судьбы главой великого Общества Джонок? В тот самый день и час, когда вы отказались исполнить это требование, вы подписали свой смертный приговор!
– А ты, Ли Ванг, – продолжал Саранга, и глаза его заблестели мрачным огнем мщения, – если ты желаешь знать, за что я тебя ненавижу и почему я отдал бы последнюю каплю своей крови за желание видеть твою кровь пролитой, – вспомни остров Тимор! Я – Мегали, сын Бегумы-Мариавы!…
Услышав эти последние слова, Ли Ванг испустил крик, полный ужаса и отчаяния, и, вскочив с места, устремил свой безумный от страха взгляд на малайца, как бы силясь припомнить что-то ужасное в чертах его лица.
– Узнаешь меня? – спросил его Саранга. – Всмотрись в меня хорошенько, чтобы все сомнения исчезли! Я действительно сын твоей жертвы! И знай, что как бы там ни было, что бы ни случилось, но ты никуда не уйдешь отсюда, и я с величайшей радостью и наслаждением увижу, как ты будешь живьем растерзан неумолимыми и страшными исполнителями правосудия гротов Мары! Ли Ванг в ужасе бессознательно опустился на дно своей лодки.
– Ладно! – заключил малаец с презрением. – Ты так же труслив, как и жесток…
И прыгнув из своей лодки на борт китоловки, он сказал Порнику:
– Сожалею, господин командир, что против моего желания поставил вас в это опасное положение. Но будьте уверены, что я сделаю все, чтобы только вывести вас из него! Только бы нам хватило оружия и съестных припасов…
– Оружия у нас достаточно, – объявил Порник, – а пищи – более чем на неделю.
– Хвала богам! – воскликнул Саранга. – Послезавтра – время полнолуния, и мы будем на месте, где вода совершенно спокойна: это единственный момент в году, когда первые гроты не бывают затоплены морем, и если мы продержимся до этого времени, то сумеем выбраться из этих проклятых мест в открытое мора
– Да? – спросил Порник. – «Если мы продержимся»?. А кто эти страшные противники, или «исполнители правосудия», как ты их назвал, с которыми приходится нам иметь дело?
– Всмотритесь внимательно в волны у борта, – ответил малаец, и невольная дрожь пробежала по его телу.
Акулы. – Небольшой спор по поводу «большого негодяя». – Какие еще опасности впереди? – Светлый луч на мрачном фоне окружающего. – Тоска ожидания. – Бравый капитан.
Порник наклонился к борту китоловки и стал смотреть на волны. – Ах, ах! Черт возьми! – воскликнул он. – В самом деле акулы! И какое множество! Целый полк! И какой величины! Я таких и не видывал никогда! Впрочем, этот неприятель не слишком опасен при нашей шлюпке. Другое дело, если бы это была простая лодка.
Как бы в подтверждение последних его слов несчастный Гроляр вдруг вскрикнул не своим голосом и бросился из своей лодки на борт китоловки. Ланжале вскочил со своего места и помог ему перебраться на их судно.
Причиной тревоги была одна из акул, которая, почуяв добычу вздумала прыгнуть в лодку, но плохо рассчитала свой прыжок и перелетела через лодку на другую сторону грота, чуть-чуть только задев мокрым телом бедного полицейского. Ли Ванг тоже устремился за ним на китоловку, выйдя из оцепенения при виде страшной опасности, грозившей им обоим, но Саранга загородил ему дорогу.
– Ни шагу дальше! – крикнул ему грозно малаец. – Оставайся на своем месте, или я брошу тебя сейчас же за борт лодки!
Несчастный искатель власти Кванга, превратившийся теперь в самое жалкое существо, убедившись, что все надежды его погибли, начал было умолять малайца пощадить его, но тот был непреклонен, грозя немедленно разделаться с ним. Тогда вмешался Порник.
– Я один здесь командую, – сказал он малайцу, – и никто не имеет права препятствовать кому бы то ни было искать безопасности на борту моего судна.
– В таком случае я возвращаюсь на свое судно, – заявил Саранга.
– Ты не сделаешь такой безумной вещи!
– А зачем вы становитесь между мной и этим человеком? Он принадлежит теперь мне, по праву мести!
– Послушай, Саранга, ты ошибаешься: мы все тут уверены, что этот Ли Ванг – большой негодяй и тысячу раз заслужил свое наказание, но наши нравы и обычаи запрещают нам быть свидетелями такой жестокой расправы с человеком, хотя бы и тяжко виновным. Не беспокойся, он от тебя никуда не уйдет, и ты свершишь над ним свое правосудие, только не теперь, а в более спокойное время.
– Значит, этот человек принадлежит мне?
– Да, или, скорее, твоей справедливости, так как ты, без сомнения, не захочешь наказывать невиновного.
– О, на этот счет вы можете быть спокойны! Надеюсь также, что никто не покусится отнять его у меня?
– Мы, напротив, станем даже помогать тебе караулить его.
