– Делать нечего, придется, как всегда, старикам пожертвовать собой, а молодежь пускай повеселится! Не правда ли, друг мой Пенарван? Что нам с вами, в наши годы, музыка и вся эта бальная суета? Она только утомляет!
– Разумеется! – согласился Пенарван.
– Кроме того, молодежи следует дать повеселиться, тем более что ведь через двое суток мы идем охотиться за этими канальями-пиратами.
– Конечно! – опять подтвердил Пенарван.
– А пока молодежь будет веселиться на этом вечере, мы здесь устроим вист, не так ли? – продолжал командир. – Но где нам взять для этого третьего? Ах, да, я и забыл про нашего милейшего доктора! Он разве не из наших?
– Без всякого сомнения, я ваш, господин командир, – откликнулся доктор, – но мне хотелось бы посмотреть на эти сказочные рауты, о которых гремит молва повсюду и которые так»
– И прочее, и прочее, господин доктор, – перебил его командир. – Я вижу, что вы также в восхищении от рассказов почтенного Ли Ванга, а потому не желаю мешать вашему удовольствию» Итак, Пенарван, мы определенно остаемся сегодня вдвоем, и виста поэтому не будет. Но мы зато поболтаем о нашем прошлом, потому что, черт возьми, мы ведь не без прошлого! Не так ли?
– Разумеется! – подтвердил Пенарван и прибавил вполголоса, но так, чтобы все офицеры могли слышать:
– Как это будет интересно!
Немая сцена. – Политичная записка. – Приготовления к новому рауту. – Узник и суд над ним. – Чемодан в очень важной роли. – Вечная признательность.
В то время как командир французского броненосца разговаривал со своим экипажем, малаец, привезший подарки и приглашения на вечер, незаметно подошел к Ланжале и сунул ему в руку записку. Парижанин обернулся было к нему, но Саранга, сделав знак молчания, быстро скользнул в сторону, и Ланжале, поняв в чем дело, поспешил уединится в своей каюте.
Там он прочел записку Лао Тсина и через несколько минут вышел опять на палубу, играя, как бы от нечего делать, бумажной хлопушкой. Проходя мимо малайца, он нарочно уронил хлопушку к его ногам; тот догадался поднять ее и, ловко сунув себе за пазуху, спустился с броненосца в свою лодку.
Этой немой и быстрой сцены не видел никто, кроме двух лиц, участвовавших в ней»
Вернувшись к своему господину, малаец превратил хлопушку в обыкновенный лист почтовой бумаги; заклеив его в конверт, положил на серебряный поднос и принес хозяину, не обращая внимания на то, что банкир беседовал с Маэ де Ла Шенэ и с командирами двух американских фрегатов, успевших уже явиться с визитами. Это обстоятельство послужило сигналом к скорейшему уходу гостей.
Оставшись один, Лао Тсин с некоторым нетерпением вскрыл конверт и прочел следующее:
Не пренебрегая обещанным состоянием, лишь бы только оно было честно заслужено, всегда имею быть к услугам бравых людей, одним из которых вы мне кажетесь и с которым, поэтому, можно иметь дело к обоюдной выгоде. Вследствие сего аккуратно явлюсь к вам в час, назначенный вами.
Для малообразованного моряка, каким был автор письма, это было недурно, хотя и отзывалось смешной официальностью, выражавшейся особенно в слове «подписано» и в фразе «имею быть к услугам». Банкир невольно улыбнулся, читая эти фразы, которые автор записки, очевидно, считал очень ловкими оборотами речи, но не изменил своего взгляда на Ланжале.
«Он мне кажется честным малым, – сказал он про себя, – и если не обманет моих ожиданий, я наделю его состоянием, да и то все-таки буду считать себя его должником!»
После этого, не имея более дел в городе, банкир уехал в свой Уютный Уголок, чтобы бросить последний критический взгляд на приготовления, сделанные к предстоящему вечеру.
– Ну-с, – обратился он, приехав туда, к своему главному распорядителю, – все ли готово?
– Все, ваше превосходительство, и никогда еще гости не видали таких подарков, какие готовятся им в сегодняшний вечер!
– Отлично! Пойдемте еще раз посмотрим на них!
И оба отправились в отдельную комнату, дверь в которую тщательно запер за собой Лао Тсин, – чтобы никто заранее не мог видеть таинственных подарков для его гостей…
Но оставим пока банкира с его безумно-расточительными затеями, овладевавшими им всякий раз, как он устраивал новый раут в своем сказочном дворце, и вернемся к Ланжале, который в это время готовился к вечеру, тщательно занимаясь у себя в каюте туалетом и обдумывая, каким образом можно будет ему незаметно от товарищей уйти с бала на свидание с банкиром».
