- Насилу догнала! – отдуваясь, сообщила она. – Ну и длинные же ноги у тебя, Дочь Огня! Я уже явно старовата, чтобы так носиться!
- Не лукавь, – буркнула Лэйк. Ей обрыдли все эти игры, и сейчас было явно не до них. – Была бы старовата, с севера бы не вернулась. – Наградой ей стал хитрый взгляд Магары, но Лэйк проигнорировала и его. – Почему ты не попросишь у ведьм исцеления? Я слышала, что Листам способна поистине творить чудеса.
- У Листам сейчас и без меня дел по горло, – отмахнулась дель Лаэрт, пристраиваясь рядом с Лэйк и вместе с ней направляясь в сторону лагеря. – Не говоря уже о том, что меня уже исцелили дважды, прямо на месте. И если они попробуют сделать это в третий раз, я совершенно точно отправлюсь бить морду Ларте, и поверь, теперь это для меня не настолько заманчиво, насколько было раньше.
- Богиня!.. – Лэйк удивленно взглянула на нее. – Как же тебя зацепило-то!..
- Копье в кишках и пробитая щитом голова, – скупо сообщила Магара. – Это не считая мелких царапин. Впрочем, девочки успели дотащить меня до Имре, за что им честь и хвала, а та уж и подлатала, как могла. Потому такая и зеленая.
Лэйк осталось только гадать, сколько же сил было в этой неумолимой женщине, что с такими ранами она умудрилась дожить до исцеления. А также о том, почему она не сообщила обо всем этом Великой Царице, ведь Магара практически любую ситуацию могла вывернуть в свою выгоду, а сообщение о боевой доблести еще выше подняло бы ее авторитет в глазах первой первых. Однако, на этот раз она промолчала, и Лэйк в который раз уже задумалась о том, что же на самом деле у нее на уме.
- Ну да это все ерунда, – поморщилась Магара, махнув здоровой рукой. – До свадьбы заживет, тем более, что пока что жениться я не собираюсь. – Сверкнув белоснежной улыбкой, она взглянула на Лэйк. – Так вот что я собиралась спросить у тебя, первая. Как там обернулось дело с сальвагами? А то меня-то в лагере не было, пока вы тут решали все это, а Великая Царица не в том состоянии, чтобы приставать к ней с расспросами. – Она горестно вздохнула и покачала головой. – Ох уж эта любовь! Даже лучших людей превращает в совершенно незамутненных баранов!
Лэйк едва не зарычала сквозь стиснутые зубы. Вот только Магара могла так сделать: одновременно наступить на больное, в очередной раз напомнив о том, что Эрис так еще и не вернулась от эльфов, а заодно и совершенно невинно осведомиться о сальвагах. Иногда Лэйк всерьез подумывала о том, чтоб удавить царицу Лаэрт, но пока еще сдерживалась, только вот день ото дня терпения становилось все меньше.
Новость о том, что в землях Раэрн находится десять тысяч сальвагов, была подобно громадной каменной булаве, которую обрушили на голову Лэйк. Все эти годы она носила под сердцем туго свернутую комом боль и колкую вину за смерть того сальвага, убитого ей во время ритуального испытания перед последней инициацией у Источника Рождения. Все это время Лэйк считала, что уничтожила последнего представителя древней расы, на котором этот род и прервался, а оказалось, что Данарские горы буквально битком набиты сальвагами. Так почему же тогда она никогда их не встречала? Почему они не пытались как-то связаться с ней или хоть как-то ей помочь?
Потом из памяти выплыло смутное воспоминание о ее первом испытании к северо-западу от становища Ифо, там, где сейчас высился форт Аэл, и об огромном серебристом волке, что тогда принес ей оленью тушу. Тогда еще Лэйк не знала, кто она, ничего не умела, и уж тем более не могла общаться с животными образами, как с легкостью делала сейчас. Мог ли тот волк быть сальвагом? Он был гораздо крупнее обычного, насколько она помнила, и шерсть у него была скорее серебристая, чем черная, но тут уж она точно вспомнить не могла. И почему он тогда помог ей? Почуял родную кровь?
Она даже и мечтать никогда не могла, что придет день, когда Великая Царица провозгласит мир с сальвагами и позволит им беспрепятственно жить среди анай и не прятаться от них. Естественно, о полной безопасности еще никакой речи не шло, как и о том, чтобы открывать кому-то чужому свою звериную сущность, но уже сам факт того, что теперь сальваги были союзниками, а не врагами, внушал большие надежды на будущее. И это для Лэйк сделала Леда, хотя, скорее всего, руководствовалась не этими мотивами или, по крайнем мере, не только этими.
Горячее прикосновение вины напоминало ожог от раскаленного железа на шкуре зверя. Леда подарила ей и ее детям возможность не бояться и не оглядываться через плечо всякий раз, как лес звал их. Она же подарила в ответ лишь смерть Эней. И пусть та погибла по собственному желанию, защищая Эрис, но в том отряде главной была Лэйк, и смерть огневолосой близняшки теперь была на ее совести.
