Сегодняшний день был настолько препаршиво длинным, что на этот раз Магара разрешила себе не корячиться над отчетами. Еще много лет назад, только-только став первой пера, она взяла за правило без предупреждения проверять своих подчиненных. То во время дежурства своей сотни незаметно пробиралась ночью к линиям охранения и застукивала тех, кто спал на посту, то устраивала ревизии фуража, снабжения, тягловых животных и телег, а порой и в палатки лазила, проверяя, не злоупотреблял ли кто крепким алкоголем или женщинами. Очень скоро ее подчиненные привыкли к такому стилю управления сотней и начали бояться Магару, как огня, а следовательно – выполнять все ее требования в соответствии с предписаниями. Дисциплина была установлена в кратчайшие сроки, а добавившаяся к ней искренняя любовь ее подчиненных к своей первой довершила картину.
С тех пор Магара никогда не изменяла своему правилу, и примерно раз в неделю устраивала своеобразную ревизию бумаг, которые разбирала собственноручно, вникая во все тонкости управления войсками. Это позволило не только минимизировать потери, происходящие по недосмотру или незнанию ответственных лиц, но и создать очень удобный и прекрасно функционирующий механизм управления ее крылом, где каждая разведчица находилась именно на том месте, какое полностью раскрывало все ее таланты и предрасположенности. В конце концов, раз Магара требовала, чтобы ее сестры умирали за нее, то и за их безопасность отвечать было тоже ей.
С управлением кланом дело обстояло примерно также, разве что слегка сложнее. Ну, или не слегка. Из-за непрекращающейся войны, постоянных переездов и сражений дела Амалы находились в ужасающем состоянии, и даже, несмотря на то, что Магара была в курсе большинства ее предприятий, ей все равно понадобилось достаточно много времени на то, чтобы восстановить хотя бы первое подобие порядка. Правда, проблем, которые нужно было решить еще вчера, было всегда гораздо больше, чем тех, что могли еще какое-то время подождать. Но сегодня Магара не собиралась заниматься ничем, кроме сна, а потому, скрепя сердце, заставила себя забыть о бумагах.
Проковыляв к раскладной походной кушетке, укрытой несколькими толстыми шкурами сумеречных котов, Магара с трудом опустилась на ее край и некоторое время отдыхала, ожидая, пока пройдет головокружение. Двигать левой рукой было еще проблематично и больно, а потому и сапоги она решила не снимать, а то потом и зашнуроваться-то не сможет. Думать о том, чтобы справиться с курткой, не приходилось, потому она лишь стащила тяжелый толстый плащ и легла на топчан, кое-как натянув на себя одну из шкур.
Закрыть глаза было как никогда хорошо, и жесткая деревянная рама кушетки внезапно показалась Магаре самой пуховой периной из всех, на каких она когда-либо спала. От усталости стучало в висках, а голову перетягивали горячие обручи, но стресс уже отпускал, расслаблял все остальное тело, и Магара вытянулась во весь рост, постаравшись обмякнуть как можно больше. Этому приему когда-то ее научила молоденькая Способная Слышать, с которой Магара делила постель много лет назад.
Горечь воспоминаний в который раз уже обожгла горло. Прошло проклятых восемьдесят лет, а Магара все никак не могла забыть эти тонкие кисти, умеющие так грациозно двигаться, эти мягкие пальцы, между которыми крутились, словно ручные, потоки энергии, способной создавать и разрушать миры, эти огромные, карие, полные безграничного доверия, страха и любопытства глаза, словно у маленького олененка. Они были первыми друг у друга, не смотря на все запреты, но закон анай был слишком строг для таких, как Наяла. Магара помнила их последнюю ночь, запах медленно тлеющей в костре полыни, свои пальцы в ее повлажневших волосах и вкус горьких соленых слез на губах. А потом Способные Слышать запретили им видеться навсегда, увезли Наялу куда-то в отдаленное становище на другом конце земель Лаэрт, где она через полгода зарезалась собственным долором. А Магара узнала об этом только через много лет и так и не смогла даже отомстить тем, кто не уберег ее девочку.
Вот так всегда, размазня ты проклятая, как что заболит, сразу же начинаешь киснуть, будто белье в тазу, забытое на солнце. Давай, о делах надо думать, а не об этом. Магара постаралась лечь максимально прямо и расслабить шею так, чтобы все тело превратилось в мягкую тряпку. Этот способ всегда помогал ей думать, стоило лишь чуть-чуть сосредоточиться.
