Он не понимал, что делает, только руки его задвигались сами, выхватывая из окружающего энергетического поля отдельные потоки. Немыслимый огонь обжигал его пальцы, а потоки моментально вошли в кости, сжигая его тело изнутри, каждую клеточку заставляя дрожать в немыслимой агонии. Это конец, – понял Дитр. Но перед этим я все же успею забрать с собой Ульха.
Он вскинул руки, которые едва слушались его, обожженные изнутри руки, сквозь которые с немыслимой быстротой пламя ярче тысяч солнц стремилось сжечь его сердце. Он сам стал молнией, которую он рисовал, вложив в нее всю мощь, всю силу, всю его волю к тому, чтобы таких, как Ульх, не существовало на этом свете. И, растворяясь в потоке солнечного ветра, в который превратились частицы его существа, бросился на Ульха.
Бездна Мхаир
Ноги заплетались, а от горячего дыхания распирало грудь, но не это было самым страшным. Черные жирные нити энергий в его руках стали такими скользкими, что Ульх уже вообще не понимал, как удерживает их. Словно он окунул свои руки по локоть в масло, и теперь пытался ими удержать кусок хрупкого стекла. Каждый миг, каждый вздох, каждый шаг давались ему с величайшим трудом за всю его жизнь, однако он все же бежал, уходя от разрушительных молний, что посылали в него преследователи, а рядом с ним точно так же бежал Дардан, пригибаясь низко к каменному полу, когда над головой рвались стрелы вражеских молний.
- Остановитесь, учитель! – во всю глотку кричал ему Дардан, и Ульх слышал его голос так ясно, словно тот звучал прямо внутри его головы. – Остановитесь! Если вы завершите начатое, вы погубите нас!
- ДАВАЙ, МОЙ СЫН! – кричал в голове другой голос, и от него Ульху было в тысячи раз хуже, чем от ускользающих из рук нитей и мольбы Дардана вместе взятых. – ОСТАЛОСЬ НЕМНОГО! ЗАВЕРШИ РИСУНОК И ПРЫГАЙ В ИСТОЧНИК, ПРЯМО В МОИ РУКИ! Я УДЕРЖУ ТЕБЯ, Я СПАСУ ТЕБЯ, ЛИШЬ ОДИН Я МОГУ ПОМОЧЬ ТЕБЕ!
Ульх уже ничего не понимал, и по его щекам катились слезы, которыми он захлебывался, словно ребенок. И каким-то совершенно неописуемым для него образом, все внутри начало оживать, возвращаться, а голос Хозяина померк, стал тише и от этого гораздо злее. Ульх чувствовал страх, чувствовал так остро и четко, как никогда в жизни. Он чувствовал нежелание делать то, что он делал, и одновременно с этим – необходимость завершить начатое. Он чувствовал, что хотел бы сейчас быть совсем в другом месте, в месте, где всего этого не было, где-нибудь далеко-далеко в белоснежной тишине, лишенной цвета, и быть там с Дарданом. ОН ЧУВСТВОВАЛ – впервые за целые тысячелетия, прошедшие с тех пор, как его Друг ушел, и появилось то чудовище, что сейчас управляло им.
Однако руки его не слушались, руки делали то, что приказывал Хозяин, руки доплетали.
- Остановись, учитель! – отчаянно кричал ему Дардан, кричал через толщи тишины и черноты, что обволокли его душу. – Остановись! Не убивай меня, молю тебя! Не убивай меня!
Резкая боль прошила руки Ульха при этих словах. Он завопил, тряся головой и пытаясь избавиться от беснующегося в голове голоса Хозяина.
- ДОДЕЛАЙ РИСУНОК И ПРЫГАЙ В ИСТОЧНИК, УЛЬХ! НЕМЕДЛЕННО! Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ!
Ноги били в каменный пол, он спотыкался и едва не падал, неуклюже махая руками, чтобы не покатиться вниз кубарем. Он обливался потом и страшно мерз при этом, тело его дрожало, словно чьи-то руки выкручивали его, как мокрую тряпку, выжимая из него все, до самой последней капли. И все же, каким-то внутренним чутьем Ульх понял, что из этих двоих прав только один, и этот один – Дардан.
Лихорадочно завертелись в голове мысли. Даже если голос Хозяина в его голове хотел смерти Ульха, это все равно означало, что Ульх еще может защитить, спасти от этого Дардана. Дардан ведь не подчинялся приказам Хозяина, он был свободен, а это означало, что у него еще есть шанс уйти отсюда. Вот только как можно было его увести, чтобы он не пострадал?
Руки Ульха уже почти доделали рисунок, и он знал, что как только они его закончат, его ноги швырнут его в сам Источник, прямо вниз, и тогда уже Хозяин сможет занять его тело и в нем вырваться на свободу. И не будет уже никакого Ульха, лишь Хозяин и его воля. И тогда он убьет Дардана, как и самого Ульха, а все его обещания бессмертия и высшей власти – лишь пыль на ветру.
