Небесная Мани, я молю Тебя! Молю Тебя!.. Всю себя она вложила в этот призыв, облаченный даже не в слова, а в одно единственное чувство: невероятное стремление успеть подхватить Эрис и не дать ей разбиться о камни.
А потом что-то случилось. В полной черноте, в которой не было ничего, и лишь бьющий в лицо ветер подсказывал Тиене, что она камнем падает в бездонную пропасть, на один короткий удар сердца мелькнула маленькая золотая точка. Она была всего какими-то десятью метрами ниже Тиены, и сердце той едва не вырвалось из груди от радости. Оставалось еще совсем немного, еще совсем чуть-чуть.
Помоги, Великая Мани!
В черной тишине без света самый сокровенный голос ее сердца, самый ее чистый зов, самая заветная молитва была услышана. Тиена не могла поверить в то, что происходило, когда свет начал медленно разгораться вокруг. Мягкое золотое сияние разливалось теплыми волнами. Оно нисходило отовсюду и ниоткуда одновременно, оно лилось из ока на лбу падающей ниже Тиены Эрис и обнимало ее тело, оно было всем. И Тиена вдруг почувствовала в нем что-то знакомое.
Сладкий запах весеннего ветра, что тихо-тихо, забавляясь, будто ребенок, шуршит мелким кружевом первых березовых листьев. Золотые отсветы закатного солнца на их белой коре, такой нежной и тонкой, что она больше похожа на девичью кожу, тронутую первым загаром. Запах дыма и просыпающихся полей, тугое жужжание шмеля, и тихий смех Эрис. Розовые лепестки, что медленно, в полной тишине падают на горячую поверхность источника, и пар поднимается им навстречу, словно стремясь поднять их на руки и протянуть к самым звездам, чтобы и те полюбовались на такое чудо. А вдали за черным абрисом горы воровато выглядывающая желтым глазом луна, которая тоже хочет подивиться на чужое счастье. И ее свет, как и свет маленького огонька, укрепленного над самым источником, отражается в бездонных глазах Эрис.
Это было так красиво, так тихо и нежно, это было так сильно и звонко, как их самый первый поцелуй, как их первый взгляд друг другу в глаза, как первый раз, когда сердце Тиены, забитое тысячами гвоздей и закрытое навсегда и ото всех, внезапно распахнулось ей навстречу, и они стали едины, будто весенний ветер и теплые лучи солнца, которые он несет к далеким горам на западе. Это было так же сильно и так же правильно, и Тиена улыбнулась, протягивая руку вниз в этой золотой тишине, в этом тихом сиянии золотого света, заливавшего все вокруг. А потом ее пальцы коснулись вытянутой руки Эрис.
Что было дальше, она не совсем уже понимала. Золотые облака света окружили их со всех сторон, и Тиена смогла в этом сиянии подхватить бездыханную Эрис под руки и начать замедлять падение в бездну. Глаза ее девочки были закрыты, а лицо было таким нежным, словно она спала, лишь тихонько подрагивали ее густые черные ресницы, такие длинные, что на них запросто можно было повеситься. Тиена рассмеялась, покрывая их легкими поцелуями, когда крылья ее, наконец, поймали нужный поток и смогли оттолкнуться, бросая ее вверх, в обратный путь под свет солнца. Откуда-то она знала: там, наверху, сейчас светло, и никаких облаков уже нет. Там яркое зимнее солнце, заливающее своим прикосновением весь Роур, и битва там уже почти закончена, потому что врагов, с которыми они могли бы сражаться, уже нет. Ведь золото, что обнимало сейчас их обеих, что сочилось изо лба Эрис, да и изо лба Тиены тоже, что было повсюду, это золото было ничем иным, как ладонями Великой Мани, которая услышала их мольбы и осторожно укрыла их Своими теплыми руками от беды. И ничего плохого с ними уже не могло случиться.
Эрис медленно открыла свои темные глаза и взглянула на Тиену. Губы ее растянулись в слабой, легкой улыбке, будто она пробудилась от долгого сна.
- Здравствуй, – тихо прошептала она, касаясь щеки Тиены самыми кончиками пальцев.
- Здравствуй, родная, – также тихо ответила Тиена, прижимая ее к себе так крепко, как только могла.
Вдвоем они подняли головы и увидели кусочек синего неба, чистого и такого глубокого, что в нем можно было утонуть. И золотой шар, что медленно полз по нему с востока на запад, огненный щит Роксаны, которая несла дозор, охраняя от зла и невзгод Своих дочерей.
Силы коалиции. Южный фронт
- Ежа! – во всю глотку орала Лэйк, прижимаясь спиной к широкой спине первой нагинаты Неф. – Стройте Ежа! – И единственный слабый голос боевого рога повторял ее приказ.
Она была голой, покрытой раскаленными языками пламени и кровоточащими ранами, которые на ней оставили копья и ятаганы стахов, но ей было уже плевать на это.
