После того, как облака рухнули на землю, начался настоящий хаос. Стахи умело воспользовались своим преимуществом и нырнули во тьму, выставив в передний ряд ведунов, и те принялись в упор расстреливать анай, которых было хорошо видно в этой тьме благодаря разноцветным крыльям. Они подныривали даже снизу, а потому выхода не было, и войскам пришлось приземлиться, чтобы прекратить вражеский обстрел хотя бы с одной стороны. Едва живые от усталости Боевые Целительницы развернули над головами анай щиты, сил атаковать у них уже не было. Построившись кольцом, стахи окружили их армию и пошли в атаку по земле, оказавшись здесь противниками не менее страшными, чем в воздухе. А это означало, что им не оставалось ничего другого, кроме как отбиваться.
Сердце обливалось кровью, разрываясь на части, когда Лэйк вынуждена была выбирать между своей любимой женщиной и своим народом. Но волчья кровь в венах Саиры должна была уберечь ее от смерти и залечить рану в скором времени, а густые облака – укрыть ее от глаз врагов, которых в той стороне, почти что у самого края расщелины, вовсе и не было. Таким образом, Саира оставалась в безопасности в то время, когда того же нельзя было сказать про народ Лэйк, и она должна была быть рядом со своими разведчицами сейчас, с ними и ни с кем больше.
Лэйк плохо помнила, как с ревом пробивалась, объятая пламенем, сквозь ряды стахов, нанося удары куда придется копьем, что подарил ей Тьярд, как собирала мечущихся во тьме сестер и строила их, чтобы те могли составить стахам хоть какое-то сопротивление, как приказала им снижаться и выстраиваться в снегу, как хлестала по лицу полубездыханную Листам, заставляя ее растягивать щит над их головами, как Листам держала щит ровно столько, сколько могла, а потом кровь полилась у нее из глаз и изо рта, и она мертвой упала на изрытый ногами снег, а щит лопнул… Дальше она не помнила уже ничего, кроме молний, бьющих в них сверху и копий стахов, что лезли со всех сторон.
Сестры вокруг кое-как выстраивали Ежа, и Неф кричала что-то во всю глотку, сорванную до хрипоты. Лэйк механически отбивала удары копий и ятаганов, лишь озверело рыча сквозь длинные волчьи клыки, когда оружие стахов все-таки достигало ее тела. Теперь уже не было необходимости что-либо скрывать, наступило то время, когда от масок больше не было толку, а потому она позволила зверю овладеть собой целиком. Мышцы на всем теле вздулись до предела, кожа на них едва не лопалась, лицо Лэйк тоже изменилось, удлинившись в оскаленную пасть, и огонь покрывал ее со всех сторон, а сестры шарахались в страхе, когда видели ее лицо. Но и до этого ей не было дела. Они должны были выжить сейчас. Должны были!..
Вдруг стало как-то светлее, но Лэйк все никак не могла понять, что происходит. Золотая полоса бежала и бежала впереди, разливаясь через все небо, и чернота туч начала рассеиваться, растворяться в ней, словно ее и не было. Стахи заволновались, поднажали еще сильнее, но Лэйк видела, что их задние ряды в страхе оглядываются назад и вопят, срываются с места и разлетаются прочь, словно потревоженные первыми лучами солнца летучие мыши. Прошло всего несколько мгновений, и перед ней вдруг больше не было ни одного стаха, да и молнии на голову падать перестали.
Лэйк застыла, не понимая, что происходит, сбитая с толку и опустошенная до такой степени, что могла стоять прямо, лишь опираясь на свое копье. В ее лицо с севера летела стена золота, стена ветра, полного крохотных золотых песчинок. И когда она ударила в оставшийся глаз, Лэйк пришлось зажмуриться.
Стало тихо, так тихо, как бывает в один короткий как удар сердца миг перед рассветом, когда весь мир замирает в ожидании первого солнечного луча. Лэйк медленно открыла глаз, моргая и не понимая, что видит перед собой.
Все вокруг заливал свет, простой, яркий, сильный солнечный свет. Голубое небо было прямо над ее головой, а насколько хватало глаз, лежал изрытый тысячами ног снег, залитый кровью, в котором темнели холмики тел анай и стахов. Еще дальше, на севере, лежала расщелина, а за ней… Лэйк заморгала, не понимая, то ли она сошла с ума, то ли окончательно ослепла и видит то, что хочет видеть. За ней было покрытое снегом плато, на котором еще недавно стояла многотысячная армия дермаков. И сейчас там не было ни одного человека. Лишь ровное белое полотно и золотая пыль, что медленно оседала на него.
Золотая пыль была и здесь. Лэйк подняла руки, моргая и рассматривая крохотные пылинки, что горели и искрились на ее ладонях. Позади нее послышались какие-то первые истеричные крики, но сама она еще не готова была понять, сама она еще пока что…
