Внутри вигвама постоянно вился голубоватый дымок от очагов. Не было окон, лишь отверстия в крышах над очагами. В отличие от современных Шеннон людей XX века, индейцы ели, лишь, когда были голодны. Обитатели вигвама тогда рассаживались прямо на земле под стелющейся над их головами сизой дымкой.
Только в лесу можно было почувствовать себя в одиночестве. Шеннон хотелось выйти из вигвама, отойти от селения подальше и зализать свои раны. Особенно последнюю, когда Джон резко оттолкнул ее, но потом извинился. Почему, думала Шеннон, Великий Дух не вернет ее назад домой? Пусть ее мучают в XX веке. «Наверное, сердечные страдания не считаются», – вздохнула она. Дух жаждет крови. Хорошо, накажи меня здесь, но очень прошу, отпусти до свадьбы Джона.
Шеннон снова и снова пыталась втолковать хозяйкам, что ей нужно. Ей показалось, что стеснительная молодая женщина, восхищавшаяся Джоном-охотником, начала понимать ее.
– Огонь, – соглашалась она. – Одэка. Не хорошо для Шеннон Киер Ри. Одагва! – энергично жестикулируя, она повторила: – Одэка плохо для Шеннон Киер Ри.
– Совершенно верно, – Шеннон обняла свою спасительницу. Медленно, тщательно выговаривая каждое слово, объяснила:
– Я хочу домой, в свой дом… такой же, как этот вигвам. Мне нужна помощь Кахнаваки. Я должна… заплатить… кровью… – воображаемым ножом Шеннон провела по запястью, – моя кровь… в наказание за огонь. За Одэка. Тебе понятно, что я имею в виду?
– Хватит! – прорычал за спиной знакомый голос. – Черт возьми, женщина! Сколько раз тебе повторять, чтобы ты не говорила об этом!
Шеннон оглянулась, с опаской глядя на Джона, напуганная его грубым тоном. В его глазах светился непривычный злой огонек.
– Что случилось, Джон?
– Мы уходим. Где твоя чертова сумка? – схватив стоящую у двери сумку, он вылетел во двор.
Изумленная Шеннон помчалась за ним.
– Джон? – дернула его за рукав. – Кахнаваки отказал тебе? И он посмел? После того, как ты выполнил все задания?
– Не желаю говорить об этом. Герцогиня!
Гончая мгновенно оказалась рядом с хозяином, и Шеннон поняла, что они уходят из деревни, возможно, навсегда. Джон был в ярости.
– Джон, скажи мне, пожалуйста, что случилось? Позволь мне помочь тебе.
– Ты и так сделала более, чем достаточно. Пусть все идет своим чередом.
– Я? О, нет, Джон. Прости! Наверное, не следовало целовать тебя на глазах у Кахнаваки? Он из-за этого передумал?
– Шеннон! – Джон схватил ее за плечи и свирепо уставился на нее. – Будь добра, замолчи.
– Но вампум… У тебя же с его отцом договор?
– Вспомнила о вампуме! Такой же мусор, как и слово Кахнаваки… как его дружба.
– О, Джон, не говори так! – Ей хотелось обнять его, приласкать, но она боялась, что Кахнаваки увидит их.
Шеннон заметила стоящего в стороне вождя и стремительно подошла к нему.
– Вы делаете большую ошибку! – прошипела она, зло, глядя ему в глаза. – Ни одной женщине не найти лучшего мужа, чем этот человек!
Джон схватил ее и потащил прочь от Кахнаваки. Он был в бешенстве.
– Это мое дело, Шеннон. Успокойся и пойдем домой. Сию же минуту!
– Он сказал, что ты не выдержал испытания? Я ему расскажу, что ты устоял… перед соблазном. Я заставлю его понять меня.
– Ты никогда не была испытанием, – ледяным тоном произнес Джон. – Я ошибся. Одна из множества моих ошибок. Ты была заменой.
– Кем я была?
– Заменой невесте.
– Я?!
– Да, ты.
– Он полагал, что ты женишься на мне?
Взгляд Джона стал добрым и нежным.
– Пойми правильно, Шеннон. Это не имеет никакого отношения к твоей… привлекательности. Я хочу тебя больше всех женщин на свете, – казалось, его захватили воспоминания. Глаза потемнели, но он быстро взял себя в руки. – Дело принципа.
Возмущению Шеннон не было предела.
– Согласна. После всего того, что он наобещал, он не имеет права так поступать. Дело в том, что я не могу выйти за тебя замуж. Сегодня я собираюсь возвращаться домой.
– Перестань нести вздоре Мне достаточно Кахнаваки.
– Нести что?
– Могу жениться на тебе, могу не жениться, – зарычал Джон. – Твое замечание неуместно.
– Не смей разговаривать со мной таким тоном, Джон Катлер! – Шеннон топнула ногой, недовольная, что ее пытаются поставить на место. – Я этого не потерплю.
– Неужели?
– Да! Кто ты такой? Я устала от твоих грубостей!
– А сейчас… – он издевался над ней, не обращая внимания на окружавших их жителей деревни. – Ты снова назовешь меня «негодяем?»
– Да! Ты негодяй! Негодяй! Негодяй!
– Великолепно! А теперь успокойся.
– Ты такой же негодяй, как твой отец.
– Шеннон! – предостерег Джон.
Его зеленые глаза гневно засверкали.
– Ты – негодяй, но, – Шеннон перевела дух и застенчиво добавила, – тебе это идет.
Джон изумленно уставился на нее, потом громко неудержимо расхохотался. Глядя на него, Шеннон рассмеялась, взволнованная и удивленная разнообразием форм и силой их страсти. Она бросила взгляд на Кахнаваки и почувствовала, как ее охватила волна негодования. Выражение лица у вождя было столь самодовольным, что он напоминал кукловода, или даже свадебного генерала. «Сейчас посмотрим!» – сказала она себе мрачно.
Шеннон схватила Джона за руку и зашипела:
