Он должен был это увидеть собственными глазами. Теперь вера в праведность дел службы, которую он возглавляет, никогда не вызовет сомнений в его душе. Кто как не ведомники очищают паству от пособников дьявола? Но все же, видимо, один просочился и, учинив богомерзкое колдовство, лишил людей дара и защиты Господа. Он вспомнил то ощущение, когда дар пропал, и на его щеках появились крохотные ручейки влаги.
Мысли епископа продолжали течь в том же русле, пока зельник не положил тугую повязку через шею.
— Я закончил, Владыка, — поклонился зельник, и Явен кивнул ему в ответ.
Держа двумя руками миску, в которой лежала окровавленная тряпица, зельник вышел из покоев епископа, и тут же внутрь вбежала троица дьяконов. Они помогли Явену подняться и принялись облачать его в положенное по сану одеяние. Делали они это не спеша, понимая, что могут причинить боль, но когда они уже заканчивали, то один из дьяков тихо, почти на ухо, сказал:
— Владыка, прибыл князь Крепосветов. Просит его принять.
— Зови, — слабым голосом ответил Явен.
Дьяк бросился к выходу и через пять минут в покои епископа вошел мужчина лет сорока, с короткой темной бородой. На груди его дорогого доспеха была нарисована куница в хищном оскале, а богато украшенный шлем князь держал под мышкой.
Явен стоял боком к гостю, и тот не видел его лица, поэтому Крепосветов спросил:
— Как твое здоровье, Владыка?
— Оставьте нас, — сказал Явен, махнув кистью поврежденной руки, и оставшаяся пара дьяконов испарились.
Даже такое легкое движение отдалось острой болью в плече, и епископ, пока пережидал приступ, сказал:
— Подойди, князь.
Крепосветов как ни в чем не бывало сделал пару уверенных шагов, и в этот момент епископ повернулся. Его лицо выглядело осунувшимся и бледным, а глаза выражали боль и ярость одновременно. Это повергло князя в оторопь, он оступился, сделав пару быстрых шагов, и остановился.
— Скажи, князь, у тебя есть сын? — скучающим голосом спросил Явен.
— Да, Владыка. Явенир, ему двенадцать лет, — без запинки ответил Крепосветов.
— Жаль, — со вздохом сказал епископ. — Мал еще, а то бы вышел хороший князь. Ну да ладно, подождем.
Намек был более чем понятен, и от этого Крепосветов тоже побледнел, громко проглотив слюну. Епископ еще секунд десять прожигал взглядом переносицу князя, чтобы тот проникся до конца, но вот отвернулся и зашаркал к окну. Явен окинул взглядом площадь и близлежащие улочки, которые были полностью заставлены палатками беженцев из Ручейково.
— Тебя для чего церковь над людьми поставила, князь? — таким же скучающим голосом спросил епископ.
Ответом была тишина. Явен снова вздохнул, посмотрел на висящий в воздухе крест. Он хотел перекреститься, но вовремя остановился, вспомнив о ране. Тогда с помощью дара он проявил крест перед собой, который через секунду исчез.
— Защищать людей от нечисти, соблюдать порядок и закон, судить и исполнять волю церкви и Господа нашего, держать торговые пути под охраной, — наконец разродился Крепосветов.
— Верно, — не оборачиваясь ответил епископ. — Но, наверное, тебе это показалось скучным, князь, и ты решил помериться с князем Люборезовым силушкой? Ну как, навоевался?
Если бы епископ кричал, то были бы понятны намерения и градус гнева, но тон, которым он говорил, вызывал неопределенность и заставлял собеседника мучиться в догадках, накручивая себя самого. Но князь Крепосветов на то и князь, что его так просто не взять. Поэтому он набычился и сказал:
— Князь Люборезов решил отобрать у меня железный рудник, а это львиная доля дохода княжества.
— Ты мог бы отдать ему этот рудник, а после написать митрополиту Олекшию письмо о вероломных действиях князя Люборезова. — Крепосветов хотел, что-то сказать, но епископ поднял здоровую руку, останавливая его. — Я напомню, что в уложении о княжествах написано, что железный рудник принадлежит Вяторечью, князем которого ты являешься. Святейший Владыка вернул бы тебе этот рудник, наложив на князя Люборезова епитимью.
— Я не хотел беспокоить Святейшего Владыку по таким пустякам, — как-то неуверенно сказал Крепосветов.
Но епископ будто не обратил на его слова внимания и продолжил:
— За то время, пока рудник был бы в руках Люборезова, он решил бы свою проблему с нехваткой железа, а с тебя церковь взяла бы меньше налогов, что компенсировало бы все убытки. И волки были бы сыты, и овцы целы.
Явен вдруг обернулся, сверкнул глазами и более напористо произнес:
— Но вместо этого ты положил добрую часть своих воев, так ничего и не добившись. Пропустил готовящееся нападение железодеев и потерял сельбище. Допустил угрозу прорыва этих дьявольских отродий в глубь наших земель. Я уже не говорю о тех, кто спасся, забота о которых ляжет на твои плечи, князь.
Глаза Крепосветова забегали, и, обливаясь холодным потом, он не нашел ничего лучше, как торопливо сказать:
— Я все исправлю, Владыка!
