Вот как было дело. Лорд Джон подстрелил агути – небольшое животное вроде свиньи. Половину туши мы отдали индейцам, другую жарили для себя на костре. С наступлением темноты здесь становится прохладно, и каждый из нас жался поближе к огню. Ночь была безлунная, но звёзды немного разрежали темноту, нависшую над равниной. И вдруг из этой темноты, из этого ночного мрака со свистом, напоминающим свист аэроплана, к костру ринулось сверху какое-то существо. Перепончатые крылья на миг прикрыли нас, словно пологом, и я успел разглядеть длинную, как у змеи, шею, свирепые, блеснувшие красным огоньком глаза и огромный разверстый клюв, усаженный, к моему величайшему изумлению, мелкими, ослепительно-белыми зубами. Секунда – и это существо унеслось прочь… вместе с нашим ужином. Огромная чёрная тень футов двадцати в поперечнике взмыла к небу, чудовищные крылья на миг погасили звёзды и скрылись за скалами, возвышавшимися над нами. Поражённые, мы молча сидели у костра, словно те герои Вергилия, на которых напали гарпии [35]. Саммерли первый нарушил молчание.
– Профессор Челленджер, – торжественным, дрожащим от волнения голосом проговорил он, – я должен извиниться перед вами. Я был неправ, сэр, но надеюсь, что вы предадите прошлое забвению.
Это было хорошо сказано, и оба наших учёных впервые обменялись рукопожатием. Вот что дало нам непосредственное знакомство с птеродактилем. Не жаль было поступиться ужином ради примирения двух таких людей.
Но если плато и населяют доисторические животные, то их, по-видимому, не так уж много, потому что в ближайшие три дня нам ничего такого не попалось. Всё это время мы шли вдоль северной и восточной стен плато по голой, угнетающе суровой местности. Сначала это была каменистая пустыня, потом унылые болота, изобилующие дикой птицей. Эти места совершенно неприступны, и если б не твёрдый выступ у самого подножья скал, то нам пришлось бы поворачивать обратно.
Сколько раз мы уходили по пояс в жидкий кисель полутропических болот! Но что было хуже всего – это яракаки, самые ядовитые и злые змеи Южной Америки, которыми эти болота так и кишели. Они полчищами выползали из зловонной топи и кидались нам вслед. Нас спасали только винтовки, которые мы всегда держали наготове. Я, вероятно, во веки вечные не отделаюсь от кошмарного воспоминания об одной воронкообразной впадине в трясине, поросшей серо-зелёным лишайником. Там было настоящее гнездо этих гадов, откосы впадины кишели ими, и они тотчас же устремлялись в нашу сторону, ибо яракака тем и знаменита, что стоит ей только завидеть человека, как она немедленно кидается на него. Всех змей нельзя было перестрелять, и мы бросились наутёк и бежали до тех пор, пока не выбились из сил. Остановившись, я оглянулся назад и увидел, как наши страшные преследователи извивались среди камышей, не желая прекращать погоню, и этого зрелища мне никогда не забыть. На карте, которую мы чертим, это место так и будет названо: Змеиное болото.
С восточной стороны плато скалы были уже не красного, а тёмно-шоколадного цвета, растительность, окаймлявшая их вершины, заметно поредела, но, несмотря на то что общий уровень горного кряжа снизился до трёхсот-четырёхсот футов, нам и здесь не удалось найти места для подъёма. Скалы, пожалуй, стали даже ещё отвеснее, чем там, где мы начали свой обход. О совершенной неприступности их можно судить по прилагаемому снимку, который сделан со стороны каменистой пустыни.
– Но ведь дождевая вода должна как-то сбегать вниз, – сказал я, когда мы обсуждали, что нам предпринять дальше. – Значит, на склонах не может не быть промоин.
– У нашего юного друга бывают иногда проблески здравого смысла, – ответил профессор Челленджер, похлопав меня по плечу.
– Дождевая вода должна куда-то деваться, – повторил я.
– Нет, какая у него хватка! Какой трезвый ум! Беда лишь в том, что мы воочию убедились в отсутствии таких промоин.
– Тогда куда же она девается? – настаивал я.
– Очевидно, задерживается где-то внутри, поскольку стоков нет.
– Значит, в центре плато есть озеро?
– Полагаю, что так.
– И, по всей вероятности, оно образовалось на месте старого кратера, – сказал Саммерли. – Формация этого кряжа явно вулканического происхождения. Во всяком случае, я склонен думать, что поверхность плато имеет уклон к центру, а там есть значительный резервуар, вода из которого стекает каким-нибудь подземным путём в Змеиное болото.
– Либо испаряется, что тоже способствует сохранению должного уровня, – заметил Челленджер, после чего оба учёных мужа, по своему обыкновению, затеяли научный спор, который для нас, непосвящённых, был поистине китайской грамотой.
На шестой день мы закончили обход горного кряжа и вернулись к своей прежней стоянке у пирамидального утёса. Вернулись удручённые, так как обход окончательно убедил нас, что даже самые ловкие и самые сильные не смогут подняться на это плато. Ущелье, к которому вели указательные стрелки Мепл-Уайта и которым он, по-видимому, сам воспользовался, было теперь непроходимо.
