– Мне не опаснее, чем другим, я немного знаю город, пойду с Говоровым. Другим идти нет смысла – связной знает только меня, никаких паролей и отзывов не существует. Ни с кем другим связной контактировать не будет, да я никому сведения о нем не дам. Так что решено – иду я.
Июль 2012 – апрель 2013. Люберцы.
Мельнюшкин Вадим Игоревич
Белый вальс Смерти
Глава 1.
Телега, запряжённая меланхоличной невысокой лошадкой, неясного, по природе запылённости и общей неухоженности, цвета, неторопливо приближалась к пропускному пункту. Двое часовых, шутце и гефрайтер, негромко обсуждали что-то явно не сильно интересное, судя по скучающему выражению из лиц. Хотя нет - они скорее не скучали, а были утомлены. Усиление сняли только два часа назад, а до этого эсэсовский штурмманн приданный, а точнее поставленный следить, их посту, успел достать до печёнок своим снобизмом и неприкрытой наглостью. Полдня пришлось лазить по телегам и обыскивать всех подряд русских, проходящих через пост. Ладно бы ещё женщин, но лапать мужиков! Урод! Причём, хоть бы какой толк был - как этот придурок взъелся, когда Карл взял кусок сала с телеги у русского, чуть ли военным судом не грозился. У этих 'чёрных' совсем голову выстудило? Отто сплюнул на землю и махнул рукой подъехавшему убогому транспортному средству, требуя остановиться - скоро смена, а ничего приличного к ужину нет, без хорошего куска свинины жрать то варево, что готовит новый повар, просто невозможно.
- Halt! Papier! (Стой! Бумаги!)
Бородатый русский тут же засуетился, протягивая документы.
- Я бургомистр Говоров. А это племяш мой, вот здесь я на него сам бумажку выписал. Образованный - жуть! Студент! По-вашему шпрейхает, закачаешься. Переводчик.
Из всего, что болтал русский, Отто понял только то, что мужик числится бургомистром какой-то занюханной деревеньки, что было совсем не важно. Во-первых, он пропускал его уже не в первый раз, а во-вторых, так было написано в документах. А вот молодой парень, сидящий рядом с бургомистром, активно не понравился - не было в его взгляде страха и угодливости, которые немец привык видеть в глазах русских.
- Aufstehen! (Встать!)
Бургомистр сжался, а глаза его забегали из стороны в сторону. Парень же мягко соскочил на землю и встал без движения, уставившись прямо в глаза. Несмотря на отсутствие страха, взгляд его не нёс угрозы, которую хоть изредка, но Отто замечал, в бросаемых на него взглядах некоторых русских, особенно освобождаемых им от излишков продуктов и противного деревенского шнапса. Парень смотрел внимательно, но в тоже время как-то отстранённо, как будто всё происходящее его не касается. Как это у него получалось, понять невозможно.
- Papier! (Бумаги!)
- Так я же говорю, господин унтер-офицер, вон я ему выписал папиру! - снова засуетился мужик, указывая на документы в руках Отто.
- Russische papier! (Русские документы!)
По-возрасту парень вполне подходил под службу в армии, да и причёска какая-то странная у него. Русские же солдаты имели из документов, только зольдбухи. Правда если он какой-нибудь крестьянин, то у него может не быть никаких документов вообще, но тогда его можно просто сдать эсэсовцам для разбирательства. Но парень спокойно сунул руку в карман чистого, но повидавшего жизнь пиджака, и вытащил небольшую книжечку, в которой без труда узнавался русский документ - так называемый паспорт.
- Ich bin Student. Nicht ein Militär. Moskau. Studieren. ( Я студент. Не военный. Москва. Учиться.)
Акцент у этого русского был просто ужасен. Покрутив в руках документ и сличив фотографию, Отто задумался.
- Господин офицер, племяш это мой. Слышал как шпрейхает? Во! - мужик показал оттопыренный большой палец правой руки, одновременно левой протягивая завёрнутый в кусок материала приличный по размеру свёрток. - А это вам, закусить. Швайне. Вкуснющая, пальчики оближите.
Карл быстро принял свёрток и махнул Отто рукой. Мол, чего встал, пропускай. Молодой русский был подозрителен. Как-то знакомо он двигался, хотя это наоборот успокаивало, как будто тот человек с похожей моторикой, был не опасен, а наоборот внушал доверие. Так и не разобравшись в своих чувствах, караульный протянул документ русскому и решил выкинуть всё произошедшие из головы.
- Schnell! (Быстро!)
Молодой легко вспрыгнул на телегу, старый щёлкнул вожжами, негромко прикрикнув на лошадь, и телега медленно покатилось в сторону городских домов.
* * *
- Эх, Костя, за ногу тебя, кому я говорил - сделай морду попроще, пожалостливей.
- Нормально всё прошло Кузьма, ну какая жалостливая морда у московского студента?
- Обычная. Надо было всё ж фингал тебе поставить, тогда совсем хорошо было бы.
