Я разложил на столе фотографии, в том числе Спивака и Фалина.
— Взгляните, пожалуйста, на эти портреты.
Якушев был спокоен. Обычное дело опознавать по фотографиям соучастников. Он, конечно, думал, что увидит соучастников по кражам. Но когда он пробежал взглядом по портрету Спивака и прочих и, споткнувшись на снимке Фалина, весь красный поднял на меня глаза, я понял, что его спокойствию пришел конец.
— Узнали? — спросил я.
Якушев кивнул. Он не мог говорить. По протоколу следовало спросить фамилию, имя, отчество Фалина и прочее, прочее, но куда важнее было сразу дать понять ему, что мы многое знаем, и я, перескакивая через десяток вопросов, сказал:
— Почему он вас ищет?
Якушев молчал. Я ждал.
— Я ему должен, — произнес он наконец.
— Сколько?
— Три тысячи.
— За что?
— Длинная история.
— Не хотите рассказывать?
Он опять надолго замолчал.
— Гантель для него утром приготовили? — спросил я.
Якушев кивнул.
— Рассказывайте.
Он вздохнул и стал рассказывать.
