– Прости. Мы тебя разбудили? – Она встала и подошла к отцу.
– Меня разбудил скрип твоей раскладушки. Я знаю, ты хочешь быть рядом, но мне же лучше, если ты уйдешь.
– Но… – нахмурилась Мария.
– Не «нокай»! Иди домой.
Она вздохнула:
– Ладно. Поговорю с медсестрами, и если они считают, что с тобой все хорошо, то подумаю.
Затем оглянулась на Мэтта и жестом позвала его за собой.
– Нет, – отрезал Рэдфут. – Он остается. Нам нужно поговорить.
Глаза Мэтта расширились.
Мария покачала головой:
– Сейчас не время, Рэдфут.
– А по мне, так самое оно.
Мэтт поднялся и подмигнул:
– Все в порядке. Поговори с медсестрами, а я подойду через минутку.
Мария восхищалась его мужеством. Отец умел нагонять на людей страху. Оставалось надеяться, что Мэтт в курсе: Рэдфут больше лает, чем кусает. Хотя те, кого он все же «покусал», никогда не имели возможности убедиться в обратном.
С другой стороны, если они с Мэттом действительно хотят быть вместе, он должен научиться справляться со стариком. Требовательный, упрямый, Рэдфут все же ее приемный отец, ее семья. А семья священна.
В горле снова встал ком, но Шала не собиралась плакать.
– Я извинился, – сказал Скай и шагнул вперед.
– Знаю. – Жжение в носу усилилось. Спустя несколько глубоких вдохов Шала смогла добавить: – Я не злюсь.
– Хорошо. – Скай проскользнул в комнату.
Шале почему-то показалось, что он редко просит прощения. Возможно, ему и не за что. Она вспомнила, как после обыска его дома решила, будто Скай совершенен. Ну, почти, за исключением грибка стоп. Взгляд опустился на его ноги, и всплыло еще одно воспоминание – найденная вырезка из газеты. Шала так и сидела, уставившись на мужские ступни, пока ее захлестывала волна сочувствия.
А когда наконец набралась храбрости поднять голову, увидела в глазах Ская отражение собственных эмоций. Взгляд сместился на его грудь – идеальную для того, чтобы к ней прижаться. Шала представила, как он обхватывает ее руками, предлагая утешение и поддержку, и как она делает то же самое в ответ. Осознав, что пялится, Шала вновь опустила глаза на ноги Ская.
– Что-то не так с моей обувью? – спросил он.
– Не-а. Просто на нее смотреть безопаснее.
– Безопаснее?
Зазвонил его мобильник. Из разговора Шала поняла, что это тот самый мужчина, которого Скай отправил к себе домой на поиски пистолета.
– Отлично, – сказал Скай в трубку. – Утром я его заберу. Спасибо.
Затем нажал отбой и молча уставился на Шалу. Через минуту тишина стала казаться слишком интимной. К счастью, пришла женщина из страхового отдела.
Вот только вместо того, чтобы говорить с Шалой, она тут же сосредоточилась на Скае:
– Как там дела у твоего приемного отца?
Даже в своем не совсем адекватном состоянии Шала услышала и запомнила этот факт.
Женщина попросила у нее страховую карту, и Скай, указав сначала на поврежденную руку Шалы, а затем на ее сумочку, приподнял бровь. Шала кивнула. Отвечая на вопросы, она наблюдала, как Скай шерстит ее кошелек в поисках полиса, особое внимание уделяя фотографиям. Как ни странно, Шала не возражала, однако чувствовала себя немного странно от его вторжения в ее личный мирок. Хотя, если вспомнить, что сегодня она сама обыскивала дом Ская, все по-честному.
Специалист по страховке ушла, и явился врач:
– Скай? Так и думал, что это ты. Нравится торчать в больнице?
Скай представил Шалу доктору Генри Майклзу.
– Кажется, Рэдфут о вас упоминал, – улыбнулся тот.
– Правда? – удивилась она.
– Ага. – Скай бросил на врача странный взгляд. – Он получил довольно сильный удар по голове. Говорил много глупостей.
– Глупостей обо мне? – Казалось, что проще сосредоточиться на этой беседе, чем на собственной печальной истории, связанной с больницами.
– Обо всем. – Скай все сверлил врача взглядом.
По-прежнему улыбаясь, доктор Майклз взял Шалу за руку:
– Я только что его проверял. Он спит, давление в норме. Думаю, все будет в порядке, и завтра можно домой. – Он мягко убрал полотенце с раны Шалы. – Ого…
Очистив порез и убедившись, что сухожилия не задеты, врач велел медсестре принести иглу и нити. Удивительно, но Шала вдруг поняла, что сможет пережить посещение больницы и не развалиться на кусочки. Конечно, последний опыт усугубило известие о смерти бабушки. Ночь тогда выдалась адская. И Шала была одна.
– Для начала уберем чувствительность, – сообщил доктор. – Пару минуток будет больно. Готовы?
Шала легла на кушетку и зажмурилась. Игла вошла в кожу, руку пронзила боль. Шала постаралась не вздрогнуть и тут почувствовала, как другую ее ладонь обхватывают и сжимают мужские пальцы. Она едва не отстранилась, но прикосновения Ская оказались такими приятными, такими успокаивающими… «Совсем недолго, чуть-чуть, можно и позволить».
Совсем чуть-чуть.
