– А она ничего, – пробормотал он низким сонным голосом, а затем надвинул красную бейсболку на глаза. – Разбудите, когда приедем.
Я убрала руку, которую мужчина так и не пожал мне, и неловко улыбнулась Эйдену.
– Уверена, мы поладим.
– Не сомневаюсь в этом, – улыбнулся Эйден и произнес одними губами: – Спасибо.
Мы с Эйденом лежали на диване как два утопленника, которых вынесло на берег. Нам даже не хватило сил добраться до кровати. Денек выдался по-настоящему сумасшедшим, и все бы ничего, но бессонная ночь сделала его для нас просто невыносимым.
Журналисты целый день ходили за нами по пятам, умоляя Эйдена хоть как-нибудь прокомментировать ситуацию с отцом, лицо которого, как и предполагала Рут, этим утром украсило каждую первую полосу. С каждым разом их вопросы становились все жестче, и я молила Бога, чтобы Бакли не сорвался и не затолкал долбанный микрофон в задницу очередному нахальному стервятнику. Но, к счастью, Эйден сегодня был само терпение. Впрочем, возможно, все дело было в смертельной усталости.
Изнуряющая утренняя тренировка в спортзале сменилась многочасовым уроком танцев, после которого мы сразу же поехали на съемки рекламы минеральной воды. Там на площадке нас уже поджидала Рут. Она пыталась выяснить, кто слил снимки отца Эйдена в сеть, и судя по приподнятому настроению, ей все-таки это удалось. Мне даже стало жаль этого беднягу-инсайдера, потому что Рут точно сотрет его в порошок.
После съемок мы поехали к ней офис, в коридоре которого я проторчала около часа, дожидаясь пока Фостер подготовит Эйдена к вечернему интервью. Бакли вышел из ее кабинета с таким настроением, что я даже не рискнула его о чем-либо спрашивать. Было очевидно – он в гневе. Наверное, сука снова включила «суку» и велела Эйдену скормить прессе очередной пуд лжи. Как это, должно быть, ужасно, когда твоя карьера зависит от женщины, которая, глядя на собственного сына видит перед собой лишь денежный мешок.
– Сколько сейчас времени? – сонно пробормотал Эйден.
Он лежал на животе и упирался лицом в маленькую декоративную подушку. Его ноги, которые не помещались на небольшом диване, свисали на пол. Ну а я лежала сверху и наблюдала за тем, как он спит.
Нет, я не влюбленная маньячка.
Точно нет.
Почему вы мне не верите?
– Думаю, тебе уже пора собираться, – с досадой в голосе ответила я, нехотя сползая с него.
Бакли принял сидячее положение, потянулся, разминая спину и шею, а затем притянул меня к себе на колени.
– Хейли, я завтра лечу в Швейцарию, – Эйден поморщился, потому что знал, как эта новость меня огорчит, и добавил: – Всего на неделю.
– На неделю? – ахнула я. – Но зачем?
Он провел большим пальцем по моей нижней губе.
– Официальная версия – кладу отца в одну из лучших наркологических клиник мира. Где он будет исцелять свою заблудшую душу, проживая в старинном поместье, окруженном столетними кедрами, и каждое утро начинать с молитвы.
– А неофициальная?
– Лечу туда один. Бизнес-джетом из аэропорта в Сан-Диего. В Давосе снимусь в рекламе наручных часов, пофотографирую немного для инстаграма и вернусь к тебе.
Свободной рукой Эйден притянул мое лицо, чтобы поцеловать. Я закрыла глаза, наслаждаясь мягкостью его губ. Его ароматом. Жарким дыханием, вызывающим у меня головокружение. Когда он находился так близко, все мои чувства обострялись.
Как я смогу прожить без него целую неделю?
– Я привезу тебе швейцарский шоколад, – подмигнул Эйден.
Я прищурилась.
– Надеешься подкупить меня едой?
– Это всегда срабатывало, – широко улыбнулся он.
– Целая неделя, – задумчиво произнесла я. – Если перевести семь дней в килограммы шоколада…
Эйден заткнул меня очередным поцелуем, и я не стала возражать. Как бы мне хотелось, чтобы это мгновение остановилось, и мы так провели весь остаток вечера.
Возможно, даже ночи.
И утра, наверное, тоже…
Эйден отстранился от меня, в очередной раз подтверждая, что гребаной реальности плевать на мои фантазии, и кивнул в сторону входной двери.
– Пойду приму душ и проверю, как там отец. Ты будешь смотреть трансляцию?
Я смущенно пересела с его колен на диван и поджала ноги.
– Конечно. Может, мне поехать с тобой?
Эйден отрицательно покачал головой.
– Оставайся дома, енотик. Встреча с журналистами будет неофициальной, поэтому пройдет быстро. Когда вернусь, хочу, чтобы ты ждала меня в кровати и на тебе уже не было этого идиотского комбинезона.
Я схватила подушку и запустила ему в голову, но мерзавец, как всегда, успел уклониться.
– Комбинезон, Хейли! – он забавно сморщил нос, пятясь в сторону двери. – Это самая несексуальная в мире вещь, запомни!
Вторая подушка полетела следом.
– Пошел вон! – я уже давилась от смеха.
– Ты в нем похожа на автомеханика! – прокричал он уже за закрытой дверью. – Поменяешь мне масло на Ауди?
Продолжая смеяться, я откинулась на спинку дивана и схватила пульт от телевизора.
