На душе стало немного спокойнее. Душу грело осознание того, что он, наконец, смог сделать что-то, что реально могло им всем помочь. Правда, не сейчас, а через пару дней. Но это был гарантированный шанс на победу, и до того как помощь прибудет, надо было просто продержаться.
Пятьдесят-семьдесят часов. Два или три у них уже есть, насчёт оставшихся что-нибудь придумают. Мятежников они потрепали и кое-где даже превзошли психологически, что гораздо важнее. Дай космос, чтобы так продолжалось и дальше.
Почему раньше подполковник не позвонил на этот номер: пока не началось нападение, пока не уничтожили их ретранслятор?.. Но тогда ситуация не была такой серьёзной. А этот контакт был последней, но решающей возможностью. Главное, чтобы был доступный ретранслятор для звонка…
Тем не менее, совесть грыз маленький червячок сомнения: может, правильнее было бы ещё тогда плюнуть на все формальные ограничения и вызвать экстренную эскадру при разведуправлении Генштаба федеральной армии? Миронов не желал в этом себе признаваться, но ответ напрашивался только один: он побоялся.
Побоялся последствий, ущерба своей карьере… Впрочем, и подполковник специальной разведки — тоже человек, а не робот. И его могла бы утешить мысль, что так сложились обстоятельства и подобной ошибки он больше не допустит…
Хотя не допустил бы и совершив «должностное преступление». В этом случае у него больше никогда бы не было возможности ошибиться. Как и решать вопросы существования какого-нибудь крохотного этноса, и командовать какими бы то ни было воинскими силами.
Через двадцать минут Миронов вышел из-за периметра охраны и, присев на корточки, положил на лёд Сталки маленькую ампулу с прозрачной жидкостью, а рядом — работающий светодиод с полуторачасовой батарейкой. Встал и снова попробовал подключиться к Сети через ретранслятор мятежников.
Ничего. Ни намёка на то, что в сотне мегаметров отсюда есть устройство, которое позволяет говорить с теми, кто находится на другом конце обитаемой Галактики.
Чего, впрочем, Миронов и ожидал.
Но Фокс уже ничего не сможет отменить. Механизм запущен, и осталось только ждать, когда его обороты достигнут этой далёкой планетки. А не сегодня-завтра…
Подполковник прогнал непрошеные мечты, повернулся к замершему поблизости отряду и скомандовал отойти на восток ещё на полсотни метров, а затем перебираться через реку.
Человек в чёрном костюме сидел за столом в своём полутёмном кабинете, обхватив руками голову.
Пару минут назад закончилась прямая трансляция звонка Миронова на микроимпланты-наушники, и из-за того, что человек в чёрном услышал, мысли его были самыми безрадостными.
«Он вызвал помощь. Снова. В обход своего военного начальства. И отказа не было. Выходит, он всерьёз рассчитывает на то, что сюда прибудет федеральный космофлот. Код, на который он звонил, мне неизвестен, значит, нет возможности помешать отправке кораблей. — Мозг человека в чёрном вдруг пронзила догадка. — А вот прибытию…»
Он провёл ладонью по гладкой поверхности стола, включая максимальную квантовую инфозащиту кабинета, дал лазерному лучу с браслета просканировать его сетчатку и в высветившемся на голодисплее окне особо защищённых контактов выбрал один — и единственный.
Комм был напрямую связан с локальным ретранслятором, поэтому код доступа вводить не было нужды. Этого не происходило даже автоматически: так высок был приоритет. Единственным подтверждением полномочий связи являлся биометрический экспресс-анализ, который подделать было настолько трудно, что никто бы никогда за это не взялся. А если и произошло бы «чудо» и кто-то всерьёз этим озаботился, то потратил бы на это долгие недели и месяцы.
Поэтому человек в чёрном, не боясь того, что кто-нибудь другой может воспользоваться его каналом, нажал сенсорную кнопку вызова, откинулся на спинку кресла и принялся ждать соединения и ответа.
Когда ожидание завершилось, он зашептал в бусинку импланта-микрофона:
— Здравствуй, это я. У меня проблемы. На целую планетную систему…
Двух минут хватило, чтобы изложить суть ситуации.
Ответ собеседника был лаконичен:
— Я понял. Сделаю всё возможное, чтобы тебя выручить. Но учти: ещё один такой прокол — и я даже пальцем ради тебя не пошевелю.
— Этого больше не повторится. В крайнем случае можно будет подумать о переносе станции.
Последняя фраза повисла в воздухе: собеседник отключился.
Человек в костюме вздохнул, перевёл защиту кабинета с максимального на обычный уровень и включил в наушниках релакс-программу.
Надо успокоиться, чтобы потом с новыми силами принять бой. Если повезёт, — крайний. Не последний в жизни, но крайний в этом безумном противостоянии. Чтобы отвадить федералов от этой планеты на время, необходимое для переноса станции куда-нибудь на другую окраину Галактики.
Сбежать.
