Меня поразила покорность Жана. Поразило то, как он, оказывается, доволен собственной жизнью, на мой взгляд, ничем особо не примечательной, особенно до моего в ней повторного появления. Как он легко смирился с тем, что лучше, чем сложилось сейчас, и быть не могло! Готова ли я смириться с сегодняшней действительностью? Нет. Теперь, когда Жан снова рядом со мной, когда у меня появилась возможность сравнить жизнь с ним и без него, я готова побороться и со Ждановым, и с Аней, и с любым, кто встанет на пути нашего счастья! Но тяжело будет бороться в одиночку, когда человек, который находится рядом со мной, давно покорно сложил руки. Будет ли в таком случае игра стоить свеч? Для меня наши встречи украдкой носили временный характер. Мне казалось, ещё чуть-чуть – и мы придумаем, как нам жить дальше, не прячась и не обманывая. Теперь, слушая Жана, я понимала, что он не намерен что-либо менять в наших отношениях и своём «прекрасном» существовании.
Я не стала развивать тему вслух. Бесполезно что-то внушать человеку с таким настроем, как у Жана. Легче внять его словам и ждать, как дальше судьба распорядится нашими жизнями. Что ж, я готова и подождать, только бы он был рядом. Вот только как могла разрешиться сложившаяся ситуация без нашего непосредственного участия, мне сложно было представить.
Ждать пришлось недолго. По крайней мере, не так долго, как мне это представлялось тем жарким июльским днем.
Да, мы возобновили наши встречи, причём даже с большей регулярностью, чем раньше. Меня не пугало, что Жданова могли привлечь мои частые отлучки с работы. Во-первых, потому что он никогда не обрывал мне телефонов во время рабочего дня, а во-вторых, слишком уж он был занят подготовкой к мероприятию по снятию Затмения. Многое нужно было успеть завершить за оставшиеся месяцы, а дата операции была заранее определена – двадцатое декабря. Я и сама ждала этого события с предвкушением, слушала увлечённые рассказы Жданова о приготовлениях и программе самого мероприятия.
Заветная дата неумолимо приближалась. Зима уже вступала в свои права. Жан последние недели ходил сам не свой – нервный, напряжённый. На то была причина. Лечение младшего сына затянулось. Шёл уже шестой месяц, как его Петюша находился в ждановском Центре. Спустя три месяца лечения от аутизма, когда мальчика уже должны были отпустить домой, врачи всё же поставили новый диагноз – лейкемия. Лечение пришлось продолжить.
Я всячески пыталась успокоить Жана, убедить, что продолжительность лечения не влияет на качество и конечный результат. Мальчик непременно будет здоров, он будет жить. Но Жан всё чаще приносил на наши свидания крепкие напитки и распивал их в одиночку. Он знал, что скоро Затмение будет снято с базистов, и боялся, что к тому моменту они не успеют вылечить Петюшу. Я снова и снова пыталась объяснить Жану, что в Центре уже давно трудятся не только базисты, но и обычные врачи, которые следуют технологиям и методикам, разработанным Ждановым и его людьми. Метод лечения готов, проверен, и будет действовать Затмение или нет, мальчика всё равно вылечат.
Жана, как всегда, было сложно в чём-то убедить. Однако, на его счастье, утром двадцатого декабря мне позвонили и сообщили, что ребёнок, которого я привозила на лечение, здоров и готов к выписке.
Несмотря на то что до мероприятия по снятию Затмения оставалось несколько часов и перед этим многое ещё нужно было успеть, я, не раздумывая, поехала в Центр Жданова. Чтобы не терять времени, я решила не только забрать Петюшу самостоятельно, но и отвезти его домой.
Опять тот же двор. У подъезда нас встречал сияющий Жан. И снова я наблюдала трогательную сцену воссоединения отца и сына. Ребёнок вяло реагировал на объятия родного папы – возможно, в силу возраста и длительной разлуки. Наконец Жан переключил своё внимание на меня. Слов не нужно – благодарность в его взгляде не знала границ.
Так мы постояли с минуту, помолчали. В глазах Жана я прочитала ещё и просьбу, которую он, судя по всему, стеснялся озвучить вслух.
– Ты хочешь, чтобы я поднялась?
И снова благодарность в его глазах. На этот раз за мою проницательность.
– Да, Аня была бы очень рада. Она такой человек, будет потом мучиться, что не смогла лично отблагодарить тебя.
– Хорошо. Пойдём. Только ненадолго. Я и так уже ничего не успеваю.
– Конечно-конечно, – засуетился Жан, пропуская меня в подъезд.
Меня снова усадили за тот же покрытый клеёнкой стол. Пытались накормить, налили стопку той же желтоватой водки. На самом деле я понимала, что водка прозрачная. Просто посуда в этом доме настолько пожелтела от времени.
