– К чему всё это, Влад? Зачем этот красивый ужин на руинах моего счастья? Ты разлучил нас, ты нарушил наши планы. Я так надеялась наконец-то оказаться в объятиях любимого человека. Любимого! Слышишь? Не такого ненавистного, как ты, который думает, что шантажом и запугиванием добьётся чего-то!
Влад закрыл глаза и сильно сжал кулаки, подавляя в себе то ли боль, то ли злобу. А мне между тем хотелось вытянуть наружу всё его тёмное нутро, уколоть побольнее, смешать с грязью.
– Жан тот человек, которого я люблю, ради которого я была готова жизнь отдать, готова была терпеть такое ничтожество, как ты! – Мне казалось, я была бы рада, если б он сейчас озверел и ударил меня. Я даже вся подалась вперёд, облокотившись руками о стол. – Ты сволочь, если ты знал, что мы собрались бежать, почему не остановил всех троих? Ты запер меня в комнате, а им позволил улететь, так, чтобы я могла видеть, как они покидают меня. Да ещё пришёл полюбоваться на мои страдания!
– Погоди, Рит, – сказал он таким спокойным тоном, что мне захотелось убить его, я даже вся напряглась, пытаясь опрокинуть на него стол, но он был дубовым и слишком тяжёл. – Я не знал о ваших планах. Снимаю шляпу, ребята, но у меня не было ни малейших представлений о предстоящем побеге. Да, я закрывал тебя в спальне сегодня, но только потому, что торт, который я велел испечь для тебя, привезли по ошибке в нашу гостиную, и я не хотел, чтобы ты заранее видела его. Как только торт увезли, я сразу отпер дверь спальни, присел в гостиной на диван, а ты выскочила как ошпаренная и побежала в сторону вертолётной площадки. Я лишь последовал за тобой. Вот и всё.
В этот момент в зал вкатили огромный праздничный торт с двадцатью пятью свечами. Я встала, несколько секунд посмотрела на дрожащие огоньки и, ничего не говоря, покинула здание столовой.
На следующий день я поняла, что беременна. Беременна от Влада, от самого ненавистного мне человека на земле. Сначала я запаниковала, побежала к здешним врачам, но никто не согласился делать такую щепетильную операцию без ведома Влада. Чего я только не делала последующие несколько дней! Парилась в сауне до одурения, бегала по несколько часов подряд по жаре, носила тяжести вверх-вниз по лестнице. И вот однажды в животе кольнуло, и последующие несколько часов меня не отпускала тянущая боль. Но несмотря на то что я была почти у цели – избавиться от ребенка, мне вдруг стало страшно и стыдно. Этот сигнал изнутри как будто послужил мне немым укором. И тогда я решила, что если беременность сохранится, то я не предприму больше ни одной попытки её прервать. В конце концов, это не только его ребёнок, но и мой. Может быть, это тот самый утерянный смысл жизни? Я посвящу свою жизнь не бесполезному существованию в ненавистном месте, а воспитанию ребёнка, подарю ему нерастраченную любовь. Благо Влад хоть и подонок, но здоровый и крепкий мужчина, так что о плохой наследственности можно не волноваться. Всю ночь, терзаемая чувством вины за собственный эгоизм и безрассудное поведение, я просила Бога о прощении и о том, чтобы Он оставил мне этого ребёнка. Мои мольбы, похоже, были услышаны – на следующее утро я чувствовала себя прекрасно.
Со своего дня рождения я почти не видела Влада. Переселившись в пустующую бывшую Жанкину комнату в основном корпусе в тот же вечер, я почти всё время проводила там. А с того момента, как приняла решение сохранить ребёнка, старалась больше гулять подальше от базы. В столовую не ходила, брала там еды на весь день и устраивала себе пикник на природе. Не забывала захватить краски и мольберт. Было и скучно, и одиноко, но в то же время какое-то внутреннее умиротворение не покидало меня с того момента, как я поняла, что ребёнка я не потеряю. Я долго искала Ларочку, чтобы попросить её составить мне компанию, но её нигде не было. Варианта было два – либо её раскусили, либо она улетела вместе с ребятами. С Владом мы, конечно, пересекались, но очень редко. Я избегала встреч с ним, но если они и происходили, то я отводила глаза, а он смотрел на меня потухшим взглядом, полным страдания. Так было до одного июльского утра, когда меня разбудил настойчивый стук в дверь. Мало кому было до меня дело в последнее время, и меня это вполне устраивало, поэтому я, чертыхаясь, поплелась к двери.
На пороге стоял Влад, какой-то взъерошенный и взволнованный. Он начал прямо с порога, явно боясь пройти в мой номер.
– Марго, у меня к тебе важный вопрос. Вчерашний вечер я провёл в медцентре, и один из докторов обмолвился… в общем, что ты приходила тогда с такой просьбой…– Влад говорил запинаясь, голос его дрожал. – В общем, я всю ночь не спал, уже два часа сижу у тебя под дверью, боюсь разбудить…
Я смотрела на него спокойно и немного устало. Он утомлял меня своим взъерошенным видом, но не более. Ни прежней ненависти, ни раздражения я не чувствовала. Он что-то мямлил, не зная, как назвать вещи своими именами, пока не опустил взгляд на мой округлившийся животик, который особенно хорошо был заметен под облегающей ночной сорочкой.
