Через пятнадцать минут, как и было обещано заявилась Эмили. Кристина пошла встречать её, а я, чтобы не сразу же столкнуться с ней в дверях сбежала на кухню. Да, может быть я поступаю, как трусиха, но иного выбора нет, так как мне попросту не интересно выслушивать оправдания бывшей подруги. Если бы не сестра, то я бы и вовсе её к себе не пустила. Но это уже не важно, вернёмся к данным событиям. Пока Крис обустраивала нашу «долгожданную» гостью, я за это время успела позвонить матери и разузнать, как у них дела и, что им говорят военные. После того, как сестра и Эмили зашли на кухню, я начала делать вид, что мне стало очень плохо и промямлив невнятное: «Привет Эм, очень рада тебя видеть» быстро взяла свой обед, сбежала в комнату, просидев там до самого вечера. За это время никто так и не пришёл, чтобы спросить, как я себя чувствую. Сестра и Эмили просто сидели внизу, мило болтали и смеялись, меня это очень злило, но я решила обойтись без скандала и продолжала сидеть в комнате, пока не услышала шаги на лестнице. В комнату осторожно постучали и из-за двери высунулась голова Эмили.
– Привет, к тебе можно?
– Заходи, раз пришла – безразличным тоном ответила я.
Зайдя в комнату, Эмили с минуту постояла у порога, а потом сказала:
– Лисса, я знаю, что ты вряд ли сможешь простить меня, но хотя бы выслушай, ладно?
– Я слушаю тебя.
– Я не бросала тебя, клянусь, за эти два года у меня случилось столько всего, что я…
Я не дала договорить ей и грубо перебила:
– Что же такого могло случиться, что ты за два года НИРАЗУ не нашла время, чтобы поделиться своей бедой с подругой?!
– Ты же обещала выслушать меня, а теперь кричишь!
– Ответь мне, Эм!
– Два года назад у моей матери диагностировали рак груди первой стадии, ты знаешь какая у меня мать и, что такое для неё лечение, она за всю жизнь ничего дороже спрея от боли в горле не покупала, а тут такое дорогостоящее лечение, ещё и химиотерапия! Мы потеряли несколько месяцев из-за того, что уговаривали её начать лечение, потом искали средства на операцию, лекарства и прочее, мне и отцу пришлось влезть в долги, взять большой кредит, чтобы вылечить её, понимаешь?
– Понимаю. Я всё понимаю. И мне безумно жаль, что с тобой и твоей мамой такое произошло, но всё же ты могла позвонить мне, рассказать о произошедшем и я бы помогла, чем угодно, да хоть часть лекарств оплатила бы, но нет Эмили же у нас гордая, она не станет никому говорить о проблемах, даже своей лучшей подруге! А, как же наши обещания Эм, всегда быть вместе и дружить до самой смерти, неужели они ничего не значат?
– Значат! Я ведь ехала к матери в больницу, через этот город только с одной целью, чтобы помириться с тобой, но не знала, как объяснить всё то, что сейчас рассказала.
– Видишь, ничего сложного в этом нет, просто позвонить и рассказать всё. Я ведь не стала бы смеяться или посылать подругу, но вместо этого ты пропала на долгих два года, заставила меня ненавидеть тебя и всё, что с тобой связано!
– Прости меня Мелисса, такого больше не повторится, честное слово. С этого дня я буду звонить тебе, писать и рассказывать всё, что происходит в моей жизни, ровно, как и ты. Только дай мне ещё один шанс, прошу!
– Хорошо. Но это последний раз, когда мы можем помириться, ты меня знаешь, других шансов я даю немногим.
– Да. Я то тебя знаю, как никто другой – с улыбкой ответила Эмили.
После разговора мы с подругой обнялись настолько крепко, насколько это вообще возможно. Через некоторое время на пороге появилась Кристина с улыбкой до ушей и пропела:
– Как круто, что вы помирились! Будем тусоваться втроём. А теперь идёмте ужинать, а то всё остынет!
– Идёмте-идёмте! – хором ответили я и Эмили.
После ужина мы втроём сели на диван смотреть телевизор, но не по одному каналу ничего интересного не показывали, кроме новостей о неправильном затмении и последствиях, которые оно за собой повлекло. После десяти минут бесполезных поисков, Кристина вырубила телевизор и все мы сидели некоторое время молча, лишь изредка переглядываясь. Первой решила нарушить тишину Эмили:
– Девочки, как вы думаете нас скоро перевезут отсюда?
– Военные сказали, что максимум через две недели – ответила Крис.
– И, ты им веришь? – спросили я и Эмили.
– Я уже не знаю во что верить. Самое главное для меня это, чтобы мы с вами не попали под влияние этого токсина и, чтобы наши семьи были в порядке.
– Как же мы с вами переживём эти две недели? – снова спросила Эмили.
– Как-нибудь – ответила я. И вообще давайте уже сменим тему, а то тошнит от этих проблем.
– И о чём поговорим? – спросила Кристина.
– Эм, из-за всех разбирательств забыла спросить твоя мама, как сейчас себя чувствует?
Было видно, что подруга заметно напряглась из-за моего вопроса, но всё же смогла найти в себе силы и ответить:
– Хорошо. Операция прошла успешно и у неё ремиссия сейчас. Только вот я теперь понятия не имею в каких условиях её содержат из-за сложившейся ситуации, а позвонить не могу, мобильник дома забыла – виновато сказала Эм.
