— Ты понятия не имеешь, о чем ты говоришь. — резко бросил влажную газету на стол между нами, указав пальцем на заголовок:
«УБИЙСТВА ПРОДОЛЖАЮТСЯ, ПОЛИЦИЯ СТРАШИТЬСЯ АКТИВНОСТИ БАНДЫ».
— Какое это имеет отношение к нам?
— Чудовища не шутка, Белла.
Я снова уставилась на заголовок, а затем, подняв глаза, посмотрела на его жесткое лицо.
— Э… это делает вампир? — прошептала я.
Он улыбнулся, на этот раз без юмора. Его голос был низок и холоден:
— Ты удивишься, Белла, но вампиры часто являются причиной ужасов в человеческих новостях. Легко понять, когда знаешь, что искать. Данная информация указывает на то, что в Сиэтле орудует новообращенный вампир. Кровожадный, дикий, неконтролируемый. Мы все через это прошли.
Избегая смотреть ему в глаза, я снова уставилась в газету.
— Мы наблюдали за развитием событий в течение нескольких недель. Все признаки налицо — внезапные исчезновения, всегда только ночью, небрежное избавление от трупов, отсутствие улик… Да, это определенно, кто-то только что обращенный. И, кажется, никто не собирается отвечать за новичка… — он глубоко вздохнул.
— Ладно, это не наша проблема. Мы даже не обратили бы внимания на подобную ситуацию, если бы это не происходило так близко к нашему дому. Как я уже и говорил, такое происходит постоянно. Существование чудовищ приводит к чудовищным последствиям.
Я постаралась не вчитываться в имена на странице, но они четко выделялись в тексте, словно были выделены специально. Пять человек, чьи жизни оборвались, и чьи семьи теперь скорбели по ним. Прочитав их, было трудно рассматривать убийства, как нечто абстрактное. Маурин Гардинер, Джеффри Кэмпбелл, Грейс Рази, Майкл О’Коннелл, Рональд Элбрук. Люди, у которых были родители и дети, друзья и домашние животные, работа, надежды и планы, воспоминания и будущее…
— Со мной такого не произойдет, — прошептала я сама себе.
— Вы не позволите мне стать такой. Мы будем жить в Антарктиде.
Эдвард фыркнул, снимая напряжение.
— Пингвины. Очаровательно.
Я слабо рассмеялась и сбросила газету со стола, чтобы больше не видеть этих имен; она с глухим звуком упала на линолеум. Конечно, Эдвард придумает как мне охотиться. Он и его «вегетарианская» семья, были преданны идеи сохранения человеческой жизни, и предпочитали для удовлетворения своих диетических потребностей вкус крупных хищников.
— Тогда, как и планировалось, Аляска. Только где-нибудь подальше от Джуно, там, где в изобилии обитают гризли.
— Уже лучше, — одобрил он. — Есть ещё белые медведи. Очень жестокие. Да и волки попадаются довольно-таки крупные.
У меня открылся рот, и я резко выдохнула.
— Что случилось? — спросил он, прежде чем я успела прийти в себя, его замешательство прошло и все его тело, словно окаменело.
— О. Забудь о волках, если идея тебе неприятна. — его голос был жестким, формальным, плечи напряжены.
— Эдвард, он был моим лучшим другом, — пробормотала я. Употребление прошедшего времени неприятно кольнуло. — Конечно, мне это неприятно.
— Пожалуйста, прости меня за необдуманные слова, — сказал он, все ещё очень формально. — Я не должен был предлагать тебе этого.
— Не волнуйся. — я посмотрела на свои руки, сжатые на столе в кулаки.
Некоторое время мы оба молчали, а затем его прохладный палец оказался под моим подбородком. Он приподнял мое лицо и я посмотрела на него. Теперь он, казалось, смягчился.
— Прости. Правда.
— Я знаю. Я знаю, что это не одно и то же. Я не должна была так реагировать. Это всего лишь… Хорошо, я уже думала о Джейкобе до того, как ты пришел. — я заколебалась. Его золотисто-медовые глаза, казалось, темнели каждый раз, когда я упоминала имя Джейкоба. Теперь мой голос звучал почти умоляюще:
— Чарли говорит, что Джейкобу тяжело. Ему сейчас больно, и… это моя вина.
— Ты не сделала ничего плохого, Белла.
Я глубоко вздохнула.
— Мне нужно все исправить. Я обязана ему. И, так или иначе, это одно из условий Чарли…
Пока я говорила, его лицо снова изменилось, окаменело как у статуи.
— Ты же знаешь, что это не возможно, ты не можешь оказаться одна, беззащитная среди вервольфов, Белла. А если кто-нибудь из нас ступит на их землю, это нарушит договор. Ты хочешь, чтобы мы начали войну?
— Конечно, нет!
— Тогда, действительно, не вижу никакого смысла и дальше обсуждать этот вопрос. — он опустил руку и посмотрел в сторону, подыскивая новую тему для разговора. Его глаза задержались на чем-то позади меня, и он улыбнулся, хотя его взгляд все ещё был осторожным.
— Я рад, что Чарли решил освободить тебя, нужно будет срочно посетить книжный магазин. Я не могу поверить, что ты опять читаешь «Грозовой перевал». Разве ты ещё не выучила его наизусть?
— Не все обладают фотографической памятью, — кратко сказала я.
— Фотографическая память или нет, не могу понять, почему тебе он нравится. Характеры персонажей ужасны, это люди, разрушающие друг другу жизнь. Я не знаю, чем бы закончилось все у Хитклиффа с Кэти, если бы они оказались в ситуации Ромео и Джульетты или Элизабет Беннет и мистера Дарси. Это не история любви, а история ненависти.
— Ты не любишь классику, — резко сказала я.
