— Но ты сказала, «поначалу». Значит, это тебя больше… не беспокоит, да? Я имею в виду, мы же обе знаем, что ты самая красивая женщина на планете.
Я усмехнулась, сказав то, что итак было очевидно. Как странно, что Розали нужны подтверждения этому.
Розали тоже засмеялась:
— Спасибо, Белла. И да, меня это больше не беспокоит. Эдвард всегда был немного странным, — она рассмеялась снова.
— Но я тебе все еще не нравлюсь, — прошептала я.
Ее улыбка померкла:
— Прости меня за это.
Какое-то время мы сидели в полной тишине, и, похоже, она не собиралась продолжать.
— Не могла бы ты мне сказать почему? Неужели я сделала что-то такое…? — может, она злилась на меня за то, что я в который раз, снова и снова подвергаю ее семью — ее Эммета опасности? Сначала, Джеймс, а теперь Виктория…
— Нет, ты ничего не сделала, — пробормотала она. — Пока еще.
Я ошеломленно уставилась на нее.
— Разве ты не видишь, Белла? — неожиданно ее голос зазвучал более страстно, чем когда она рассказывала свою печальную историю, — У тебя уже все есть. У тебя есть целая жизнь впереди — все, чего я так хотела. И ты собираешься бросить все это. Разве ты не видишь, что я готова на все, чтобы быть тобой? У тебя есть выбор, которого у меня не было, и ты собираешься совершить большую ошибку!
Я отпрянула от ее гневного лица. Сообразив, что от изумления у меня отвисла челюсть, я торопливо закрыла рот, возвращая ее в исходное положение.
Она долго смотрела на меня, и я видела, как ярость в ее глазах постепенно угасла. Вдруг она смутилась:
— Я была уверена, что смогу сделать это спокойно, — Она покачала головой, смущенная охватившей ее волной эмоций. — Просто сейчас это оказалось гораздо сложнее, чем тогда, когда не было ничего, кроме тщеславия.
Она молча уставилась на луну. Прошло несколько минут прежде, чем я набралась храбрости нарушить ее размышления:
— Ты станешь ко мне лучше относиться, если я решу остаться человеком?
Она повернулась ко мне, и ее губы дрогнули в слабом намеке на улыбку:
— Возможно.
— И все же, в твоей истории есть, своего рода, счастливый конец, — напомнила я ей, — У тебя есть Эммет.
— Я получила только половину, — усмехнулась она. — Ты знаешь, что я спасла его от медведя, который напал на него, и принесла домой к Карлайлу. Но ты хоть представляешь, почему я не допустила, чтобы медведь задрал его?
Я потрясла головой.
— Черные кудри, ямочки, которые были видны, даже когда он кривился от боли, странная невинность, которой, казалось, не место на мужском лице — он напомнил мне маленького Генри, сына Веры. Я не хотела, чтобы он умирал. Несмотря на то, что я ненавидела эту жизнь, я была достаточно эгоистична для того, чтобы попросить Карлайла изменить его для меня. Мне повезло больше, чем я того заслуживаю. Эммет — это все, о чем бы я просила, если бы знала себя настолько хорошо, чтобы понять, о чем нужно просить. Он именно тот, кто мне нужен. И, как ни странно, я ему тоже нужна. Эта часть моих желаний исполнилась даже лучше, чем я надеялась. Но больше никогда никого не будет, кроме нас двоих. И я никогда не буду сидеть вместе с ним, таким же седоволосым, как и я, где-нибудь на крылечке, окруженная внуками.
Теперь ее улыбка стала доброй:
— Для тебя это звучит немного странно, да? С одной стороны, ты, в некотором смысле, более опытная, чем была я в свои восемнадцать лет. Но с другой стороны… есть вещи, о которых ты еще серьезно даже не задумывалась. Ты еще слишком молода, чтобы знать, чего захочешь через десять, пятнадцать лет — и слишком молода, чтобы отказаться от всего того, о чем даже не имеешь представления. Не будь опрометчивой в своих поступках, Белла, ведь речь идет о вечности. — Она похлопала меня по голове, но в ее жесте не было ни капли снисходительности.
Я вздохнула.
— Просто подумай об этом, хотя бы немного. Единожды все изменив, ты уже ничего не сможешь вернуть назад. Эсме обходится тем, что заменяет нам… Элис не помнит ничего из своей прошлой жизни, потому и не тоскует по ней. … Но ты будешь помнить. Слишком от много придется отказаться.
«Но взамен я получу намного больше», — подумала я, но не произнесла вслух.
— Спасибо, Розали. Рада, что поняла… узнала тебя получше.
— Прости, за то, что была таким монстром, — улыбнулась она. — С этого момента буду стараться вести себя лучше.
Я тоже ей улыбнулась.
Нас пока еще нельзя было назвать подругами, но я была уверена, что она уже не будет так сильно меня ненавидеть.
— А теперь я, наконец-то, дам тебе поспать. — Она бросила взгляд на кровать, и ее губы дрогнули. — Я знаю, ты расстроена из-за того, что он держит тебя взаперти, но не ругай его слишком сильно, когда он вернется. Он любит тебя больше, чем ты можешь себе представить. Его ужасает то, что приходится быть вдали от тебя. — Она тихо встала и подошла к двери. — Спокойной ночи, Белла, — прошептала она, затворяя за собой дверь.
— Спокойной ночи, Розали, — секунду спустя, пробормотала я.
После всего этого я еще долго не могла уснуть.
