Возле него ученики медитируют, прощая обиды других и самих себя за какое-либо деяние. У этого камня можно молиться только с разрешения учителя, который даёт белую ленту, как ключ к прохождению. Вэй Лун открыл путь и вошёл в него, не став закрывать. Только по этой причине Ли Юнхэну удалось войти в некий портал на свой страх и риск, не боясь злости учителя, но до смерти переживая за дорогого человека.
— Шисюн! — крикнув в спину юноше с распущенными волосами, Ли Юнхэн, стоя всего в двух шагах от него, потянул свою руку, но тут же убрал в сторону, стоило Вэй Луну обернуться.
— Ох, ты уже проснулся... — с такой лёгкостью произнёс юноша, словно просто выдыхая воздух.
Вэй Лун казался призраком, лишённого смысла в существовании. Вот только у призрака нет тела, а у юноши словно пропала душа. Лицо всё так же было бледным и холодным. С длинных волос на землю падали капли, как и с белоснежной одежды, казавшейся потрёпанной, как и её хозяин.
— Я накрыл тебя одеялом. Не стал пытаться уложить на кровать, боясь раз…
— Шисюн, что ты делаешь? — по коже Ли Юнхэна прошла дрожь, стоило ему опустить глаза и увидеть руководства по целительству, которым его шисюн так дорожил.
— Оно никак не хочет гореть… — с печалью изрёк парень, как и шиди, промокший до нитки из-за, хоть слабого, но продолжительного дождя.
Обернувшись, Вэй Лун поднёс руку к учебному руководству по алхимии, направив на него свою духовную силу, но то правда не горело, словно вокруг образовался невидимый купол. Ли Юнхэн сделал два шага, оказавшись возле юноши, но не зная, как его остановить. Потянувшись рукой к парню, шиди услышал злой и совсем не привычный голос своего шисюна, словно принадлежащий вовсе не ему.
— Как же раздражают эти пустые бумажки! — Вэй Лун впервые высказывал такое нервное недовольство к чему-либо.
Обычно, даже если его что-то беспокоило или ранило, парень всё равно держался твёрдо и сдержано, но, казалось, сейчас в него вселились бесы, так долго сидевшие взаперти и наконец получившие свободу.
— Ли Юнхэн, можешь помочь избавиться от них? — бросил вопрос Вэй Лун, с таким взглядом пронзая своего шиди, что тот не мог ему отказать.
Подойдя к убелённому наставлению, лежащего на мокрой земле, у Ли Юнхэна не поднялась на них рука. Он помнил, как его шисюн днями напролёт изучал данные наставления, пока его шиди покорно тренировался по духовному. Это не просто книжки, а воспоминания о их времяпрепровождении. В мыслях Ли Юнхэна вплывал обворожительный образ Вэй Луна, с лëгкой улыбкой изучающего материалы, сидя у дерева под лучами солнца. Юноше всё время казалось, что его шисюн по-настоящему счастлив, лишь когда изучает алхимию, а всё остальное в этом мире он просто терпит. Даже его…
— Я не могу… — оддëрнув руку от книг, Ли Юнхэн взял юношу за плечи, — Шисюн, тебе же важно это руководство! Ты же мечтал стать алхимиком! Ты…
— Больше не мечтаю. — почти порычал милый юноша совсем не милым голосом. — Я больше не хочу слышать ничего, связанное с целительством! — данный крик словно разбудил небеса, отчего мелкий дождь превратился в сильнейшим ливень. — Это была ошибка. Моя ошибка, из-за которой погибли две чистые души… — рука Вэй Луна легка на голову, точно та не могла больше выносить той тяжести, которая навалилась на неё из-за безумия хозяина, — Нет, они не погибли… — подняв голову, юноша заставил своего шиди побледнеть от ужаса увиденной улыбки, впервые замораживаемая холодом, а не греющую теплом, — Это я их убил… я…
— Это не так! — крикнул Ли Юнхэн, желая вразумить дорогого человека, но тот грубо оттолкнул его, не меняя громкость, опровергнув его слова.
— Да всё так! Это из-за меня старик потратил свою жизненную силу! — Вэй Лун выглядел как никогда злым. Казалось, юноша готов идти и убивать. Убивать себя… — Из-за меня Юн Юймин была ранена и не смогла вовремя среагировать на атаку! Из-за меня её даже похоронить нормально нельзя, ведь всё её тело похоже на кровавое месиво! — на каждое слово юноша делал шаг, словно не в состоянии устоять на месте из-за накопившегося гнева на самого себя.
— Шисюн… — голос Ли Юнхэна дрогнул. Ему было так больно видеть дорогого человека в столь уязвимом состоянии, что хотелось плакать. Но вместо него слëзы пошли по мокрому лицу Вэй Луна.
— Они были мне дороги… — остановившись на месте, парень поднял голову, не ощущая ледяного дождя по своей коже, — Мне мало кто дорог, а они были, но… — опустив голову, Вэй Лун уставился на свои дрожащие ладони, видя на них что-то ужасное, — Именно их я не смог спасти… Так зачем мне эта бессмысленная целительская сила, которой я не могу помочь близким? Зачем тратить столько стараний и сил на то, что не принесёт пользу тем, кто мне дорог… ? — казалось, что все вопросы были заданы юноше напротив, но нет. Вэй Лун спрашивал это у самого себя, потому сам же и ответил, — Незачем. И я больше не хочу этого. Теперь я сосредоточусь на том, что действительно важно, чтобы… — отвернувшись, парень пошёл прочь, оставив опустошённого шиди одного, так и не дав ему услышать свои последние слова, — ...не потерять ещё и тебя.
***