Разозлившись на самого себя, в порыве какой-то жгучей обиды Арсений вдруг выдал:
— Я начал встречаться с одной поразительной девушкой.
— О как! — крякнул от удивления Тимур, а после жадно потребовал: — Рассказывай!
И Арсений покорно углубился в дебри подробностей. Однако его школьный товарищ отреагировал совсем не так, как думалось Сене. Едва дослушав, он пренебрежительно выдал:
— А-а… Разведёнка с прицепом. Ну ты, брат, и пару себе нашёл… Что, неужели никого получше не было? Ведь столько молодых и свободных девушек по улицам ходит!
Арсений замолчал. Все слова вмиг вылетели у него из головы, как увядшие листья, сметённые резким порывом ветра. Он так и стоял посреди комнаты, лишь хлопая глазами и продолжая вслушиваться в голос на том конце провода. В голос человека, которого он, видимо, по большой ошибке считал последние двадцать лет другом.
— …Это представь только, сколько времени и сил нужно будет потратить на ребёнка. Чужого тебе, по сути, ребёнка! Доказывать ему и матери, что ты можешь быть достойным отцом. А ведь не факт, что сопляк тебя примет! Женщина тогда вообще сразу против тебя ополчится! Они же как звери своих детёнышей защищают: не смог сладить с её щенком, значит, не сможешь сладить и со своими будущими детьми! Бросай ты это дело, пока не слишком поздно!..
— Хватит! — гневно рявкнул Арсений, сам от себя не ожидавший такого тона. — Я не хочу это слушать!
— Да ты наберись опыта у бывалого человека! — не унимался Тимур. — Бабы с детьми — это зло в чистом виде. Ни тебе провести время вместе спокойно, ни покувыркаться в постели нормально — вечно будет этот ребёнок стоять на пути, как камень преткновения. То не шуми, ребёнок услышит, то нет времени на ресторан, надо делать уроки с сопляком. Тьфу! Хрень собачья!..
— Но я ведь люблю её! — в отчаянии разоткровенничался Арсений.
— Ох, брат, это всё ерунда! Признай, у тебя просто бабы давно не было. Но не стоит ради перепихона лезть в петлю с такого рода отношениями, с разведённой мамашкой…
Дальше Арсений не стал слушать. Одеревеневшими пальцами завершил звонок, бросив телефон на стол, и сам рухнул на диван как подкошенный. Его на части раздирала лютая злоба, желание доказать недалёкому Тимуру, что его отношения с Ангелиной были чисты и прозрачны, как слеза. Что в них не было никакой пошлости, никакой грязной подноготной и скрытых мотивов.
Завернувшись в одеяло прямо так, в одежде, Арсений упёрся взглядом в спинку дивана и сжал кулаки до хруста. Если бы он только мог всем им доказать, что он не такой, что он другой и мысли в его голове отличаются от тех, что представляются ближайшему окружению.
Только одна Ангелина не думала о нём плохо и ничего от него не требовала. Только она одна.
Арсений сам не понял, когда провалился в сон. Бетонные серые стены поднялись вокруг него непреодолимой преградой, сокрыв от всего остального мира, а кровавые волны захлестнули ноги, приветствуя в очередном кошмаре, ставшем обыденностью.
Кровавый силуэт тоже был на месте, как символ неизменности этого места. Он легко вскинул руку, с которой сорвались вниз крупные тягучие капли крови.
— Внутри тебя плещется столько злобы. Я знаю.
— Какое тебе дело до того, что я чувствую? — чуть громче, чем планировал, произнёс Арсений, делая несколько шагов вперёд.
Фигура тоже двинулась навстречу собеседнику, плывя по кровавому озеру.
— Без осознания не будет освобождения, — туманно ответил силуэт и подтолкнул в сторону Арсения один из трупов. Мягко покачиваясь на поднятых волнах, как белый парусник, к Сене приблизилось тело Тимура. На спокойном лице мертвеца, покрытом линиями кровавых разводов, читалась покорность судьбе.
— Ты хочешь увидеть его таким, — утвердительно проговорил кровавый призрак.
— Н-нет, — помедлив с ответом, прошептал Арсений.
Но где-то в самой глубине души он понимал, что солгал. А помимо него это понимала погружённая в безвременье затопленная комната и непреклонный силуэт, созданный из крови.
Арсений закрыл ладонями глаза, надеясь, что это вырвет его из плотных объятий кошмара, и сразу выпал в чёрную глянцевую пустоту сна без сновидений, в которой, как в горячечном бреду, провалялся до самого утра.
В этот раз право пробуждения досталось не будильнику. Арсению кто-то звонил с неизвестного номера. И это в половине шестого утра.
— Алло? — хрипловато буркнул в трубку Арсений, едва добрался до стола.
— Сень, это Жанна! — раздался на том конце хныкающий женский голосок.
Арсений его сразу узнал. Голос принадлежал девушке Тимура, с которой тот пребывал в невероятно длительных для него отношениях — целых полтора года, год из которых они вместе жили на загородной вилле в Подмосковье, ни в чём себе не отказывая. Сам Арсений виделся с Жанной лишь пару раз и сложил о ней впечатление, как о взбалмошной и крайне болтливой девице. Но Тимуру, кажется, такой тип был по душе.
