Я поехал через Онтарио – по этой дороге я когда-то ездил на бейсбол в «Джейкобс Филд» и на рок-концерты в «Кью». «Джейк» зарос густым и высоким плющом, а от «Кью» остались одни руины. Слева на меня взирали боги транспорта – гигантские статуи с различными средствами передвижения в руках, римские божества – свидетели конца времен, установленные на въезде на Лоран-Роуд-Бридж. И мост на месте. Но от каменных изваяний мне стало не по себе. Они напомнили мне зловещих сфинксов из «Бесконечной истории». Я поехал дальше.
Я свернул налево перед «Хард-рок-кафе» и объехал огромную гитару у входа – она больше не вращалась. Как только я завернул за Терминал-Тауэр, сердце у меня сжалось: Моста ветеранов больше не было. Лишь скрученные стальные пилоны тянулись вверх, словно пытаясь нащупать воздушную дорогу, которую когда-то держали. Дальше был виден другой мост, на трассу 2. Он устоял, однако где-то на его середине зияла дыра, слишком большая, чтобы объехать, и указывающая на ненадежность всей конструкции. Оставался только разводной поворотный мост во Флэтс.
Десятилетия назад, когда сталелитейные заводы еще работали, задолго до жилищного кризиса, превратившего Кливленд в город-призрак, Флэтс считался тусовочным местом. Здесь, где река Крукед впадает в озеро Эри, по обоим берегам тянулись бары, клубы и концертные залы. Здесь устраивали девичники и мальчишники и просто обжимались. Здесь жизнь била ключом. Она закончилась задолго до выселения, примерно в то же время, когда мы проиграли чемпионат.
Вот он, единственный мост, соединяющий восточный и западный берега Флэтс, – он вращался на гигантской оси на западном берегу, что позволяло контейнеровозам проходить вверх по реке к заводам в долине. Недалеко отсюда в 1969 году загрязненная сверх всякой меры Кайахога в буквальном смысле загорелась. Это происшествие положило начало эре законов об охране природы. Хоть какое-то утешение.
Мост был на месте.
Он стоял не строго перпендикулярно реке, но с дорогой на противоположном берегу не совпадал лишь на несколько дюймов. Немного везения – и мой грузовичок вполне мог перескочить их.
Но я все же колебался. Подвел грузовик к мосту, остановился и осмотрелся. Выше по реке западный берег обвалился в Кайахогу. Когда-то фешенебельными апартаментами завладела река; большинство домов торчали из воды. По пути к озеру река была забита телефонными столбами, упавшими деревьями, из воды выглядывал старый пикап с бензиновым двигателем. За рулем сидел скелет.
Над мостом повисла будка машиниста, света в ней, разумеется, не было. Когда река была судоходной, у кого-то была тоскливая работенка – сидеть весь день в этой будке и двигать мостом.
Я повел грузовик вперед.
Сначала все шло хорошо. Я вздохнул с облегчением. И вдруг услышал звук прокалывающихся шин, всех четырех. Грузовик рванулся, заскрежетав по решетчатому металлическому покрытию. В тот же момент мост начал поворачиваться от восточного берега. Шестерни над моей головой взвыли, сопротивляясь механизму, включенному после долгой спячки.
Я порылся в вещах и вытащил электрошокер. Батарея разряжается. Хватит не больше чем на двух мародеров, если, конечно, это они.
Грузовик протарахтел еще немного вперед и остановился на середине моста. Минутой позже остановился и мост, отрезав нас от другого берега. Единственным выходом было возвращаться на западный берег.
Я услышал громоподобное урчанье. Давненько не слышал этот звук, сразу не узнал. Дизельный двигатель. Через секунду я увидел грузовик-эвакуатор, который, как ни удивительно, остановился на знаке «Стоп», прежде чем свернуть налево, ко мне. В кабине сидели две неразличимые фигуры.
Эвакуатор остановился перед мостом, развернулся и двинулся задним ходом, выбрасывая черные клубы дыма и раскачивая стрелой, примеряясь к моему грузовику. Едва не коснувшись его, остановился. Дверь водителя открылась, и из кабины вывалился высокий мужик, нацелив мне в лицо обрез.
– Эй, ты! – сказал он. Его шею украшал фурункул размером с детский кулак.
– День добрый, – крикнул я из окна.
– Чего забрался так далеко на север, приятель? – Обрез по-прежнему смотрел мне в лицо.
Я настроил шокер так, чтобы он сработал при жестком контакте, и опустил его в карман брюк.
– Проезжаю мимо. Никому не мешаю.
– Ага, – сказал он. – Ну-ка, вылезай.
Я послушно открыл дверцу и ступил на рифленое стальное покрытие. Под нами, как Стикс, бурлила Кайахога.
– Мэгги! – заорал мужик.
