Все пошло кувырком после снежного урагана семьдесят седьмого года. Мы с твоим отцом гостили у твоей бабушки на озере Берлин. Три дня мы были отрезаны от внешнего мира. Делать нечего – только спать, есть и… ну, сами знаете что. Через несколько недель я обнаружила, что беременна. Зачала тебя во время бури. Я разволновалась, поехала к Айре поделиться этой новостью. Он был так рад за меня, что счел нужным поинтересоваться, кто отец будущего ребенка. Когда я назвала имя твоего отца, он побелел. Я думала, у него случился сердечный приступ. Я так испугалась, а он был так ошеломлен этим… открытием, что рассказал мне все.
Айра сказал, что он путешественник во времени. Писатель, вот уже несколько десятков лет одержимый моим нераскрытым убийством, отправившийся в прошлое, отказавшийся от собственной жизни, чтобы найти человека, который меня погубил. И это был еще не конец!
Побледнел и Дэвид. А мое сердце колотилось так, что чуть не выпрыгивало из груди.
– Он называл это ужасающей симметрией. Моим дружком был отец Айры. В мире будущего, откуда он прибыл, его отец женился на какой-то даме по имени Мэри, у них родился Айра. Когда Айра, отправившись в прошлое, спас меня, он все изменил. Отец Айры встретил меня, а не эту Мэри, и стал вашим отцом.
Дэвид растерянно спросил:
– Так Айра мне кто – сводный брат?
Мать не ответила и повернулась ко мне, справедливо полагая, что годы и опыт позволят мне понять то, о чем не мог догадаться другой, младший «я».
– Думаю, все несколько хуже, – сказал я.
Она кивнула и отвернулась.
– Не понимаю, – сказал Дэвид, глядя на меня.
– На самом деле Айра – наш отец, – сказал я. – Верно?
Она заплакала и, не поднимая глаз, произнесла сдавленным голосом:
– Да.
По всему выходило, что человек на кровати, генетически наш сводный брат, был еще и нашим биологическим отцом. А тот, кого мы всегда считали родным отцом, получается, наш дедушка? Я почувствовал, что начинаю сходить с ума.
Тишину в палате нарушал только гул медицинской аппаратуры, пока не пришел врач и не отключил ее. Дядя Айра ушел с тихим вздохом, в котором мне послышалось облегчение.
Покидая эти мрачные стены, Дэвид задержался у регистратуры, чтобы подписать бумаги о передаче тела дяди Айры похоронной службе для организации кремации без богослужения. Мать хотела рассеять его останки по берегам Литл-Майами в Лавленде, будто это какой-то древний обряд, способный умиротворить души прибывающих сюда из будущего. Она говорила, что собирается взять с собой шалфей для воскурения.
Дэвид нагнал меня в страшноватом коридоре, увешанном рисунками детей, больных раком.
– Взгляните на это, – сказал он, протягивая прозрачный полиэтиленовый пакет. Внутри лежали личные вещи дяди Айры: галстук-шнурок, помятая пачка «Мальборо», бумажник с более чем пятью тысячами долларов наличными, ручка-перевертыш со стриптизершей. И запечатанный конверт, надписанный:
– Здорово, – выдохнул я. – Откроем.
Дэвид пробежал глазами по листу линованной бумаги и что-то пробормотал.
– Прочтите мне, – попросил я.
«Дэвид! Сорок пять лет назад моя душа поддалась наваждению, дьявольскому и опасному. Мало-помалу я позволил ему овладеть мною целиком и даже радовался этому, думая, что оно – ко благу. Нет. Поздно, слишком поздно я понял: все, что я делал, – не имело смысла. Я считал, что приумножаю добро, когда на самом деле усугублял скорбь. Всему, что происходит, есть причина, Дэвид. Теперь я убежден, что, если ты попытаешься изменить судьбу, будешь проклят так же, как и я. Пусть все идет своим чередом. Что бы ты ни делал, даже если это привело к обвинению тебя в убийстве, – прими все как есть. Если тебя навечно посадят под замок, будь благодарен лишению свободы, что сможет наконец прервать этот бесконечный цикл безумных событий. Я думал, тебя миновала моя участь – ты раскрыл сложное дело, растишь Таннера. Но, когда в новостях я увидел тебя с тем другим «тобой», я понял, что и ты подцепил заразу, которая вынуждает всех нас снова проходить этот путь. Прости, пожалуйста. Я не смог вынести пытки. Такой сладкой и холодной».
Дэвид сложил письмо и сунул его в карман.
– Вы как? – спросил я.
Он улыбнулся, но эта унылая улыбка вмиг состарила его лет на пять.
– Нас всех это ожидает?
– Что, самоубийство? В жопу самоубийство! Есть еще Эрин, и я хочу увидеть, чем все это кончится.
– Он хотел, чтобы я умер в тюрьме.
– Тогда и Айру тоже в жопу.
Я оказался не единственным, кто считал, что Дэвиду не место за решеткой. На подземной парковке больницы нас ждал попыхивающий сигаретой Ларки. Разглядев меня без маскарада, он выпучил глаза.
– Твою же мать! – воскликнул сыщик. – Если бы не видел труп собственными глазами, решил бы, что убийства не было. Вы, должно быть, его близнец.
– Это бывший спецагент Дэн Ларки, – сказал Дэвид.
Я притворился немым.
– Так что же? – спросил Ларки Дэвида. – Я ведь прав? Брат-близнец?
– Родственник, – ответил Дэвид.
– Да чтоб меня! – рявкнул Ларки, затаптывая сигарету. – Кто он? Я имею в виду – кто такой Старик с Примроуз-лейн?
– Я ничего не скажу вам без моего адвоката, – ответил Дэвид.
